— Вот еще!
— Ты пойдешь с нами, или я тебя понесу.
— Может, ее отпустить? — предложил чешуйчатый.
Ученик Старого Бирюка согласно кивнул.
— Может. Но не здесь. Или ты хочешь, чтобы по нашему следу увязалась толпа с карабинами?
— Но ты же их победишь?"
"— Скорей всего. Но пули имен не спрашивают, а кроме того, тебе, что же, нужно, чтобы ради нее я перебил несколько десятков людей, оказавшихся не в то время не в том месте? — досадливо поморщился воин.
— Но они же будут пытаться убить тебя?
— Чем быстрее мы отсюда уйдем, тем меньше шансов, что они вообще узнают о нашем существовании.
— Он повернулся к девушке. — Сама пойдешь?
— Как я пойду?! Я же босая!
— И голая! — невесть чему обрадовался юнец.
— Да, верно, — буркнул Лешага. — Ну-ка быстро отдай ей мою «кикимору», пусть накроется. А обуви нет. Ладно, покуда на плечах тебя понесу. Марат, бери вещмешки! — Леха без усилий, рывком взвалил девушку на плечи, как пойманную лань. — Только не кричи, — то ли приказал, то ли попросил он.
— Не заставляй жалеть, что не притопил тебя. Все. — Он встряхнулся, поудобнее размещая груз. — Уходим, — страж быстро осмотрелся, проверяя, не оставил ли за собой иных следов, кроме примятой травы, и, удовлетворенно сложив губы в сухую ухмылку, кивнул. — Давай, быстро-быстро.
Идти с живым грузом на плечах было нелегко. Девушка то и дело ерзала, возмущалась грубостью и жестокостью злобных нелюдей, похитивших ее. Причем все это прямо на ухо виновнику своих бед.
Не смущаясь этим, воин шел, слушая лес, но более того прислушиваясь к новым непонятным ощущениям, не отпускавшим его с того момента, когда он в первый раз увидел плещущуюся в искрящейся воде девушку. Это видение настолько захватило его, что он не чувствовал ни ее веса, ни усталости от быстрой ходьбы, ни восхищенного взгляда Марата, бредущего следом.
Время от времени страж осматривал глухоманные заросли верхним зрением. Похоже, сейчас они были одни в этом бескрайнем лесу.
Не считая, конечно, всевозможного зверья, вольготно и беззаботно коротающего бесконечный жизненный круговорот.
«Погоня есть, — думал Лешага. — Как же ей не быть!» Он поставил себя на место старосты. В многолетних странствиях ему довелось повидать всякого. В том числе наблюдать, как селения избавляются от нахлебников, выгоняя тех в Дикое Поле и безвозвратно забывая о ненужных сородичах. Табу! Любое воспоминание о них — под запретом.
