Приближение чужака не застало его врасплох. Шаги были негромкими, осторожными, но чуть шаркающими. Леха без труда узнал их — Декан. Герой дня повернулся, уходя с линии атаки. Не то, чтобы опасаясь чего-то — годами въевшаяся привычка, не раз спасавшая ему жизнь.
— Ловко! — покачал головой чешуйчатый. — Я, кажется, шел бесшумно.
Воин невольно усмехнулся подобному заявлению. Как говаривал Старый Бирюк: «Для большинства людей бесшумно — это все, что тише водопада».
— Я вижу, победа тебя не радует.
Леха безучастно дернул плечом.
— Радует. У меня теперь есть автомат и патроны. Много патронов. Но, если волкоглавые еще когда-либо придут, и вы будете по ним палить, как сегодня на рассвете, очень скоро у вас патронов не останется совсем.
— Да, ты прав, — кивнул Декан. — Я хотел поговорить с тобой об этом.
— Хотел — говори.
— Зачем тебе идти куда-то? Здесь ты герой, и всегда будешь героем. Ты можешь взять любой дом, у тебя будет сколько угодно книг и все патроны, что у нас есть, — в твоих руках. Ты правильно сказал, что зверолюды могут вернуться, никто толком не знает, сколько их, откуда приходят и кто руководит ими, одни лишь догадки.
Научи мой народ тому, что умеешь и знаешь сам. Они будут послушны тебе, я обещаю. Понимаешь ведь, такое умение для нас жизненно важно.
Лешага все так же безучастно глядел на обезглавленные тела, в которые под радостные визги и вопли летели камни. Он представил себя на месте Старого Бирюка, взирающего на толпу вот таких вот учеников.
— О чем ты думаешь? — спросил Декан.
— Надо бы забрать их оттуда, — Леха кивнул на резвящуюся детвору. — Не ровен час, кто в волчью яму попадет.
Декан оскалил желтые клыки в радостной улыбке.
— Значит, ты согласен.
— Нет. Я ухожу.
— Но почему?! Если тебе нужна женщина, ее можно выкупить у караванщиков. Ты получишь достаточно вещей для обмена.
— Бурого здесь не было, — не вслушиваясь в речи собеседника, бросил Леха.
— А если они убили его, что тогда?
— Я уничтожу волкоглавых.
— Всех?
Лешага не ответил.
— Ты знаешь, кто они, где их искать?
— Узнаю. Если тебе что-то известно — расскажи.
Донельзя раздосадованный отказом, Декан молчал, должно быть, ища убедительные слова, чтобы изменить решение героя. Молчание длилось несколько минут. Потом он крикнул что-то мальчишкам у насыпи на гортанном, непонятном языке, и те бросились врассыпную от сваленных в кучи безголовых тел.
— Ладно, — он повернулся к спасителю поселка, — в конце концов это наши общие враги.
