"
"А в Тот День, — она помолчала, словно отдавая этим дань памяти всем погибшим, — он собрал самых умных, самых знающих, самых великих людей, сколько могли увезти его небесные аппараты, и вместе с ними отправился туда, — Зарина подняла руку кверху. — Старики утверждали, а они-то знали, что говорят, будто Ноллан и по сей день глядит на Землю с Луны, и когда только решит, что время пришло, его люди вернутся и вновь превратят нашу планету в цветущий сад.
А вы для этого должны здесь все делать правильно и хорошо, как вас учат.
И как только в небе увидите Луну, призывать и здесь, — она приложила руку к груди, — и тут, — ее пальцы коснулись губ, — Ноллана вернуться на Землю.
Лешага вздохнул. О Ноллане он слышал и прежде. Говорили разное, одни, также как Зарина, считали его мессией, которому суждено вернуться и спасти Землю, другие утверждали, что Ноллан со своими людьми хотел захватить планету и что едва удалось изгнать его на Луну. Однако, улетая, он и устроил Тот День. Леха подумал, что как-нибудь, не при детях, следует рассказать Зарине об этом.
Кто знает, где правда, но лучше не тешить себя пустыми надеждами.
С этой мыслью он налег на рулевое весло и вдруг увидел шипастое бревно, черное, с прозеленью, плывущее за плотом. «Нет, — вдруг осознал Лешага, глядя на то, как вода обтекает неведомый предмет, — это не бревно, оно плывет куда быстрее плота». Словно в подтверждение его слов, «бревно» вдруг открыло два насмешливых глаза. И распахнуло зубастую пасть.
Глава 4
У Лехи — юнца из невзрачного селения в лесистом предгорье — от такого взгляда оборвалось бы сердце, и он бы непременно ощутил себя вожделенной едой, которой немедленно следует отправиться в ненасытную глотку.
И, точно повинуясь неслышному властному зову, он бы шаг за шагом засеменил в затягивающую бездну. Собственно, так и поступили жавшиеся за спиной Лешаги Марат и Зарина. Даже чешуйчатые, прикрывавшие собой детенышей, как-то задергались, разрываясь между материнским инстинктом и внезапно обуявшей их жаждой гибели.
Да и Лешага дернулся было вперед, когда б не ожег его, точно удар кнута, сам собой всплывший в памяти рык Старого Бирюка: «У врага одно лицо — вражье, остальное — личины. Бей, когда убьешь — рассмотришь!» Он услышал за плечом прерывистое дыхание Марата и, стряхивая неведомый морок, ткнул чешуйчатого локтем в солнечное сплетение.
— Назад! — рявкнул он на Зарину и ее товарок. Те моментально шарахнулись к шалашу. И вовремя.
