Лешага глядел на него со смешанным чувством жалости и брезгливости, но теперь вдруг это чешуйчатое, одетое в рвань существо показалось ему отражением его самого. Бесприютное, лишенное ясного пути и смысла жизни. Леха, непонятно отчего, вдруг ощутил раздражение от нахлынувшей слабости, от того, что вдруг почувствовал себя виноватым. Подумать только, виноватым перед чешуйчатым!
— Хорошо, — буркнул он, — собирайтесь, чуть свет выступаем.
* * *Семеро детей, мелких, ему не выше пояса, жались к своим воспитательницам, с опаской глядя на чужака.
Высокий, широкоплечий, с угрюмо наклоненным вперед лбом и взглядом, точно высматривающим, куда половчей нанести удар, — он и впрямь был страшен. Пройдя мимо женщин, Лешага приблизился к тюкам, заплечным мешкам, связкам книг, лежащим чуть в стороне.
— У вас есть повозки?
— Нет, — ответил Марат.
— Мулы?
— Откуда бы? — юнец, похоже, начинал злиться.
— Тогда кто это все понесет? — ученик Старого Бирюка перевел взгляд на женщин и мелкоту, жмущуюся к их ногам.
— Но вы же такой сильный… — начала одна из них.
— Стражи не носят грузов. — Лешага с презрением отвернулся. — Руки всегда должны быть свободны.
— Но здесь же все ценное, — робко возразила Зарина.
Леха хмыкнул, поднял за лямку один из заплечных мешков, в нем что-то звякнуло.
— Перепаковать. Сложите все плотнее, тяжелое вниз, легкое наверх. Все, что может звенеть, кладите порознь и оборачивайте тряпками. Воду не забыли?
— Полные бурдюки.
— Это хорошо. Провизия?
— На руку дней хватит, если понемногу, — отозвалась Зарина.
Лешага скривился: в походе сил нужно куда больше, чем если сидеть в норе, а уж таким ходокам, как чешуйчатые, и подавно. Женщины молча принялись за работу.
— И чтоб не звенело! — напомнил воин. — Как говорится: кто тихо идет, далеко дойдет.
— Тише едешь, дальше будешь, — забывшись, поправила Зарина. — Имеется в виду, что если не спешить, можно достичь большего.
— Действовать нужно без спешки, но быстро, это верно, — глядя на жуткого вида существо, посмевшее ему перечить, согласился Леха.
— Но не в том дело. Тот, кто идет тихо, не привлекает лишнего внимания, вот в чем суть. А внимания нам привлекать не следует. Не ровен час, прорвы опять нагрянут, что делать будем?
— Умирать, — со вздохом констатировала одна из воспитательниц, обнимая жавшегося к ней мелкого страшилу.
— Э, нет, — страж еще раз глянул на «караван». И зачем только он с ними связался?"
"— Марат, ко мне, бегом! — горе-охранник не заставил повторять.
