А это знаешь, какая честь?
— Нет, — сознался Марат, — а что такое аэродром?
Глава 23
Псы в ближайшем лесу выли протяжно, уныло, почти не переставая. Едва ли не всеми завсегдатаями Трактира это было воспринято как дурное предзнаменование. Кто-то решил даже отогнать стаю. Но та словно растворилась, едва приблизились вооруженные люди. А стоило тем уйти, вой снова огласил подступы к городищу.
— Твои истосковались. — Леха погладил Черного по широкой, мощной спине. Тот с упреком глянул на хозяина, словно напоминая ему: наши, а не мои.
Была бы воля Черного, разве стал бы он торчать в таком грязном, вонючем месте? Как такое взбрело в голову хозяину, ведь ясно же, куда лучше скользить тенями по благоухающей чащобе, настигая быстроногую добычу. Черный проникновенно глянул в глаза Лешаги и потерся об его ногу, всем видом стараясь дать понять, что их присутствие за изгородью непомерно затянулось.
— Вот ты где, — послышался рядом недовольный голос Лилии. — А я тебя ищу.
— Что-то случилось? Я попросил Трактирщика хорошо накормить тебя и Марата и дать отдохнуть, — растерянно отозвался бывший страж.
— Спасибо, — в тоне девушки слышалась едкая насмешка. — Твой ученик пришел и сообщил, что нас будто бы отсылают к какому-то Библиотекарю.
— Это так, но помогать Хранителю Знаний — великая честь, мало кто в Трактире может о таком мечтать. А помощь ему сейчас действительно нужна. Надо спасти книги. К тому же мне будет спокойнее, если ты будешь рядом с ним.
— Спасибо, — повторила девушка.
— Действительно, многие могут мечтать отсидеться за чужими спинами. Те, кто хотел этого, уже сбежали. Так что это слишком большая честь для меня! Нет, Лешага, я буду рядом с одним только мужчиной — с тобой. А книги — это, конечно, очень важно, но спасать их будет кто-то другой, уверена, желающие найдутся.
— Тебе нельзя идти в бой, — покачал головой Леха. — Это будет ужасная резня. Даже я прежде такой не видел. Не знаю, одолеем ли мы их. Врагов очень много, и они чрезвычайно сильны.
— Конечно, одолеем! — напрочь отметая сомнения, произнесла Лилия. — Ты бы слышал, о чем сейчас поет Тиль внизу на торжище, у тебя бы не осталось никаких глупых сомнений. Ты — настоящее воплощение боя, ты непобедим, и очень может быть, что бессмертен. Лешага — указующий перст Ноллана, — она задумалась, вспоминая слова, — «…на карте времени нам очертивший путь».
— Но ты же знаешь, что это бредни! — скривился Леха.
— Не знаю.
