— Что ты делаешь! Прекрати! — завопил ошалелый чешуйчатый.
— Ну, ты же хотел летать? Привыкай! — сказал ученик Старого Бирюка и вдруг рассмеялся.
— Ты с ума сошел, учитель?! — подозрительно уставившись на веселящегося Лешагу, спросил Марат. — Чему ты радуешься? С одной стороны, на Трактир идут безумцы какого-то свихнувшегося пророка, с другой — полчище волкоглавых, а он ржет, как полковая лошадь! — юнец не знал, что такое полк, но где-то вычитал это выражение и точно знал, что полковая лошадь ржет громче остальных.
— Я знаю, что делать, — не слушая возмущенных криков, ответил Леха.
— Ты куда?
— Возвращаюсь на толковище.
— А эти? — чешуйчатый кивнул на сидящих в стороне монахов, ожесточенно работающих ложками.
— Пусть отдыхают, потом в общих чертах опишешь им обстановку и скажешь лейтенанту, чтоб поставил на довольствие. В бой пойдут с нами.
— А почему сразу лейтенанту? — вскинулся Марат, но учитель уже не слушал. Он несся через три ступеньки к старой цитадели Трактира, точно прорвы уже преследовали его по пятам.
— Нет, это все же несправедливо, — вздохнул чешуйчатый. — Ну чем я хуже лейтенанта?!
* * *Громадная комната, бывшая некогда обеденным залом, а нынче местом собрания военного совета, бурлила и клокотала так, что казалось, скоро пар клубами повалит из дверей и окон. Все, кто решил уйти, не дожидаясь окончания споров, уже спешили к своим караванам. В воротах их поджидал сюрприз. Исключительно в целях облегчения поклажи и ускорения движения стража брала в долг у отъезжающих треть продовольствия и две трети патронов.
И это, не считая безвозмездно оставляемых в Трактире рабов!
Остающиеся бурно обсуждали кандидатуры тех, кому надлежало возглавить оборону Трактира.
Имя Лешаги звучало среди прочих, но без особого успеха.
Кто бы спорил, таких бойцов, как Леха, поискать, но его хлебом не корми, дай воевать в одиночку. То есть, конечно, не в одиночку, с напарником, но все же это не войском командовать. Да и то сказать, все эти годы Лешага выходил, что на бой, что на пир, с Бурым.
А сейчас его напарник где? Сам он живехонек, а вот на вопрос о Буром только зыркнул, да ответил что-то невпопад. Сказал бы — убит, ясное дело, хоть и горько, да понятно. Или там в плен куда попал, тут и вовсе не знаешь, то ли плакать, то ли смеяться. Это ж у кого хватит сил удержать такого пленника? Ан нет, темнит что-то Лешага. А в Диком Поле, тем паче в Трактире, так не принято, не любят этого.
