— Каждый раз, когда я лишаю человека жизни, думаю об одном: нас с Того Дня и так осталось раз-два, и обчелся, теперь же будет меньше еще на одного. Но почему-то так складывается, что этот один чаще всего — мразь. Сколько же можно?! Знаешь, я в прежние годы, когда караваны водил, руку дней порою шел и ни одной живой души не встречал. Казалось бы, живи и радуйся, места всем хватает, еду можно раздобыть. Так нет же, убиваем и убиваем!
— Но ты же… Воинские искусства…
Лешага покачал головой.
— Воинские искусства учат жить, а не убивать, — он вдруг смутился от непривычно длинной речи, поправил автомат и, пригладив разлетевшиеся волосы Лилии, притянул ее к себе, коснулся губами щеки и прошептал:
— Ну, я пошел.
* * *В очередной раз бывшие раздольники во главе с новым предводителем убедились, что Лешага — это не какой-нибудь там Шестипалый. Едва успели они пристать к берегу и занять позиции за деревьями, как на противоположном берегу показались люди. Беженцы все прибывали и прибывали. Подходили к воде и удивленно замирали, точно водная преграда на пути оказалась для них полной неожиданностью.
— Похоже, они не знали, что тут Серая Вода, — себе под нос пробормотал Марат. — Значит, жили неблизко.
Он выждал еще немного, и вот на той стороне, у кромки воды, собралась вся пестрая толпа. Смирившись с неизбежным, люди заголосили, бросая наземь вещи и выискивая способ перебраться через бурную стремнину.
— Теперь пора, — вздохнул чешуйчатый и скомандовал раздольникам показаться из-за деревьев.
— Стойте, — громогласно скомандовал юнец, стараясь придать голосу торжественное звучание. — Вы находитесь у границы владений светлого рыцаря Лешаги Храброго, Замдекана драконьего народа, хозяина дикой Стаи, верховного предводителя отступников зла, осененных благодатью раздольников, личного послушника Сохатого, любимца Ноллана, избранника Дедмороза. Если вы пришли сюда как враги, сложите оружие или бегите, ибо гнев Лешаги Храброго подобен волне Того Дня. И всякий, дерзнувший выступить против него, не узрит завтрашнего утра.
— Что он несет?! — схватился за голову Леха, но было поздно. А впрочем… Толпа на другом берегу замерла при виде вооруженных раздольников. Прозвучавший невесть откуда голос и вовсе привел их в состояние благоговейного трепета. Когда же чешуйчатый явился во всей красе, беженцы окончательно позабыли о сопротивлении.
— Тем же, кто пришел сюда, как друг, — продолжал драконид, — здесь всегда рады.
