Он что-то вроде талисмана.
– Я… это большая честь, Этан. – Касси откашлялась. – У меня тоже есть талисман. – Не сводя с него глаз, она сунула руку в вырез платья и извлекла тонкий кожаный шнурок, на котором болтался плоский серый камень. Шнурок был продет сквозь маленькую дырочку, просверленную на одном конце.
Этан потянулся к камню, все еще хранившему тепло ее тела, и немедленно узнал его.
– Я когда-то дал его тебе. Таким очень удобно «печь блинчики».
Касси кивнула.
– В тот день мы брели по берегу после похорон твоего отца.
Ты сказал, что этот камешек позволит мне выиграть любое состязание по блинам.
– И ты хранила его все это время?
– Да. Велела просверлить в нем дырку и носила на шее. – Она смущенно потупилась и повторила его слова: – Что-то вроде талисмана.
Сердце Этана куда-то покатилось. И тогда он просто повторил ее слова. Как перед этим она повторила его.
– Для меня это большая честь, Касси.
Она не спеша водворила подвеску на место.
Представив, как камень уютно покоится в ложбинке между ее грудей, Этан зажмурился и сунул платок в карман.
– Спасибо за то, что обнял меня, Этан, – прошептала она. – Меня… меня так давно никто не обнимал.
Черт возьми, сколько раз может разрываться сердце всего за один день?
Он инстинктивно сжал руки, и Касси сделала то же самое. Неожиданно Этан осознал, что они стоят так тесно друг к другу, что между ними и мотылек не пролетит, а его ноздри наполняются нежным запахом роз, идущим от ее мягкой кожи, и их губы почти соприкасаются.
Желание пронзило его: жесткий, предательский удар прямо под ложечку.
Но совесть требовала, чтобы он отпустил ее и отступил.
Он бы подчинился, конечно, подчинился, но Касси смотрела на его губы… И он словно ощутил ее нежный поцелуй.
В своих фантазиях он целовал ее сотни раз. Были причины… столько причин, почему нельзя этого делать… но Этан не мог припомнить ни одной.
Не в силах сдержаться, он медленно наклонил голову в уверенности, что Касси оттолкнет его, прикажет остановиться. Вместо этого она подняла лицо и закрыла глаза."
"Этан словно во сне коснулся губами ее губ, и это легчайшее прикосновение послало жар по его телу. Сердце заколотилось так, словно вот-вот проломит ребра. Он поцеловал ее нежно, с бесконечной осторожностью, как если бы Касси была бесценным хрупким сокровищем.
