Другая же часть торжествовала – наконец-то он выпустил на волю так долго подавляемые желания! И одновременно он проклинал себя за это. Потому что хотел большего, потому что теперь сходил с ума от потребности осыпать ее поцелуями. Совсем как десять лет назад.
Воспоминания о целомудренном поцелуе, которым они обменялись когда-то на конюшне, вернулись снова, такие же яркие, словно все произошло вчера. В тот короткий миг он попробовал ее на вкус – вкус рая! – и понял, что больше ему не придется гадать, так же мягки и сочны ее губы, как прежде.
Точно так же… Та ее просьба о поцелуе ошеломила его и рассердила, потому что он прекрасно знал: Касси всего лишь хотела сравнить поцелуи, его и проклятого жениха. Но он так и не смог отказать. Ни ей, ни себе. А узнав ее вкус, он захотел целовать ее снова и снова и захотел куда сильнее, чем дышать.
Черт возьми, ей следовало дать ему пощечину! Вылететь из конюшни в припадке ярости. Он так на это надеялся! Но вместо этого она смотрела на него потрясенно, заставляя его чувствовать себя подонком.
И хотя он против воли восхищался тем, что она не отступила и приняла его вызов, все же ради них обоих надеялся, что она сбежит. Но ему следовало знать, что такого не произойдет. Его Касси никогда не была трусихой.
Его Касси…
Глупые слова, которые давно бы нужно выбросить из головы. Она никогда не была его Касси, ни тогда, ни сейчас, ни в будущем. И все же она здесь, и они всегда были друзьями, а он ведет себя как неотесанный болван.
Не ее вина, что он влюбился в нее, да так и не смог забыть. Но, черт бы все побрал, как он может провести с ней весь день, выслушивая истории о лондонском обществе, балах, вечеринках и ее муже?!
«Что ты знаешь о моей жизни?» Ее голос звучал рассерженно, хотя он не мог понять почему. Уэстмор наверняка боготворил землю, по которой она ступала. Может, она так расстроена кончиной мужа?
Они продолжали идти вперед, и, несмотря на возраставшее между ними напряжение, он чувствовал, что этих лет словно не было.
Сколько раз они исследовали земли Гейтсхед-Мэнора? Иногда пешком, иногда верхом. Иногда болтали, не переводя дух, словно не хватало дня, чтобы все высказать. Иногда просто молчали. Конечно, и молчание было дружеским. Им было хорошо в обществе друг друга, вот и все. Хорошо молчать с тем, кто разделяет твои мысли и надежды. Обсуждает твои страхи и неприятности. Смеется и расстраивается вместе с тобой.
