И ему не говори этого никогда, мужчины эгоисты и эго у них выше, чем небо, скажешь и он запомнит, навсегда. А тебе с ним жить.
И я всхлипнула. Потому что как приговор прозвучало: «А тебе с ним жить».
Глава 2
Танцы, миллионы слов, напутствий, объятий, вспышек камер, улыбок, выступления артистов, музыка. Цветы в вазах, украшения, деньги, милые подарки от сестёр. Я просто не могла не улыбаться, так нужно было. Хотя, если быть честной, то что-то действительно вызывало улыбку. Например, танец Фахриды. Красиво, грациозно и наполнено чувственностью.
Я бы тоже так танцевала с отдачей и наполненностью, если бы он смотрел… Я бы всё сделала. Но он не посмотрит, я для него больше не женщина. Я жена брата. Стала ею официально ещё утром, праздник – это тоже дань традиции, по факту всё решали старшие, вплоть до похода в местный орган управления.
Думаю, мама поняла, что я держу счастливое лицо через силу и не потому что хочу. Смотреть на бабушку не решалась, сболтнула лишнего и корила себя за это. Глупая. Необходимо было сохранить всё своё в себе! Кому легче стало? Правильно, никому.
– Ох… какая грустная невеста у нас, – сетует одна из женщин.
Мгновенно подбираюсь.
– Азалия просто устала, – отмахивается бабушка, – ты то небось не помнишь уже, как замуж то выскакивала.
Женщина смеётся и машет на бабушку рукой.
– Ещё как помню, Мухаммали был самым красивым у меня, – мечтательно произносит, возводя руки к небу, – даровал Аллах мужа красавца. Помню наш день как сейчас.
Женщины смеются, подшучивают друг над другом.
Им весело, мне неконтролируемо больно. Как же несправедливо! Почему не он? Почему его брат? Неужели он кого-то так сильно любит…
И вдруг, неожиданная мысль от которой жгутом по коже.
А вдруг она не наша? Вдруг он не женится, потому что любит русскую к примеру?! Мне ли не знать, как наши мужчины падки на их белокурые волосы и голубые глаза! Руки в кулаки сжала, впиваясь ногтями в кожу.
НЕТ! НЕТ!!! Не смогу смотреть на то, как он с другой. Пусть даже с той с которой сочетаться браком не сможет.
– Аза, ты чего? Всё хорошо?
Перед глазами возникает обеспокоенное лицо Айше.
– Ты вся побледнела. Тебе не хорошо?
Отрицательно качаю головой. Так углубилась в свои мысли, что опять забыла, где нахожусь. Айше берёт мои ладошки и заключает в свои, словно согревая. Контраст зверский. Она горячая, я холодная как лёд.
– Вся холодная, совсем! – наклоняется ближе, – может быть вина?
В шоке смотрю на сводную сестру.
– Ты что, нельзя.
– Я знаю. Но мы немного.
