А ещё я надеюсь, что Арман частый гость в родовом доме. Иначе просто не знаю, что мне делать и как не выть от осознания, что я близко и в тоже время он не где-то там в доме, пусть хотя бы за стенками…
Следующий час я посвящаю вялым сборам, общением с подругами, что не забыли уточнить как там новь прошла и мамой. С мамой было приятнее, она не стала спрашивать о том, как прошло, она спросила, как я.
– Хорошо мама, всё хорошо.
– Доченька, знай я люблю тебя. И ещё хочу, чтобы ты знала. Ты можешь ко мне обратиться в любой момент.
Киваю и улыбаюсь. Мама…
– Фархад хороший человек, мам.
В этот самый момент входит мой мрачный муж и хмыкает, услышав последнюю фразу, а у меня почему-то ёкнуло место вчерашнего пореза.
– Дай Аллах, дай Аллах дорогая.
– Мамочка, мне собираться нужно, я перезвоню тебе перед взлётом.
– Да, конечно. Обязательно позвони, мама будет волноваться.
– Позвоню.
Фархад прислоняется плечом к косяку, осматривая комнату. Нервно поправляю платок на волосах. Муж цепляется взглядом за моё движение и неожиданно произносит:
– Это не обязательно.
У меня нет такого требования. Если ты хочешь, можешь его не носить совсем.
Сказать, что у меня отпала челюсть, значит ни сказать ничего.
То есть СОВСЕМ не носить? СЕРЬЁЗНО!?
Как бы не был велик соблазн, перед вылетом оставляю всё как есть. Не хочу, чтобы кто-то из знакомых сразу же доложил родителям.
Из арендованного дома выходила в платке, гордо расправив плечи и спрятав глаза под огромными очками. Невеста ведь должна быть счастливой? Правда ведь? Я счастлива не была, но улыбалась всё равно.
Пусть думаю иначе, никого не впущу в свою голову.
Вышла из дверей и застыла там же.
Всё потому, что совершенно неожиданным образом попрощаться лично приехали родители. Аллах… спасибо тебе, то вразумил и не дал поддаться соблазну не надевать платка.
Мама у машины обняла так, что рёбра хрустнули. А мне было мало! Я сама жалась плотнее, хваталась как за оплот, как за спасение. Если бы она только знала, как не хочу улетать, как хочу остаться с ней рядом.
Уже скучаю по нашим вечерам, по нашим разговорам, по бесконечному чаю на ночь и разговорам…
– Мамочка…
Сказала и сама вздрогнула, как надломился мой голос, как выскользнула вся боль из груди.
И она всё поняла. Отстранилась, разглядывая моё лицо и прикушенную изнутри губу. Я всегда так делала чтобы не расплакаться. Мама попробовала заглянуть в глаза, но сразу же расплакалась. Уже сама прижалась к родному человеку всем телом, сдерживая слёзы.
