Нельзя было выбегать из комнаты, нельзя было тайком пробираться к отцовскому кабинету и нельзя было смотреть в щель от приоткрытой двери на мужчин, что пришли к отцу. Нельзя было безумному сердцу замирать при виде мужчины, что навсегда с кровью содрал мой покой, унося его из отчего дома оставляя кровавые следы. Я уже тогда знала, что это будет доставлять боль вместо нежности, крыльев за спиной, вместо всего того, о чём так любят писать в романах.
Помню, как была счастлива, как кружилась по комнате разметая полы сарафана на потеху младшим сёстрам, подпрыгивала и хлопала в ладоши.
Я была так счастлива, расцеловала маму в щеки, обнимала Фахриду с Ниям и маленькой Маринет. Боже, я парила.
Глупая! Какая же глупая была. Верила в то, во что верить нельзя. Я просто не могу себе этого позволить!!!
Но тогда…
– Доченька, что такое? – мама захохотала, не веря глазам.
– Мамочка, – кинулась в ноги садясь на пол, обнимая и кладя голову на колени матери, – это же были сваты?
Мои глаза блестят, мама хмурится, качая головой.
– Ох милая, нельзя так, ты же знаешь.
Улыбаюсь не скрывая. Маме можно, мама нас любит и всегда прикрывает глаза на шалости.
– Знаю! Знаю! Но мама, они?
– Они, – прикладывает палец к губам и улыбается, словно это наш секрет.
И я снова кружусь вихрем по комнате счастливо улыбаясь, чтобы через пару лет все мои мечты разбились в дребезги в этой самой комнате, когда узнаю, что сосватана я вовсе не тому.
Горечь слёз по щекам. Смотрю на себя в зеркало и ненавижу каждую клеточку своего тела, что отныне и навсегда не будет ему принадлежать.
НИКОГДА!
Мама всегда называла меня красавицей. Карие глаза, длинные волосы воронового крыла до талии, хрупкая фигура и при этом достаточно приличная грудь, правильные черты лица для европейки и губы, что лично мне всегда казались ужасными, потому что на нижней ямка по середине. Именно из-за этого кажется, что они не мои, а сделаны косметологом. Смешно, отец бы убил, если бы я только заикнулась об увеличении – в нашей семье не принято это.
Приверженец традиций. Когда ты живёшь в этом с детства всё кажется нормальным, но как только вырастаешь и понимаешь, твои подруги живут иначе, тут же просыпается бунт. Вот такой, плохо контролируемый бунт! Отца я боялась, потом и бунтовала только за его глазами. Да и бунт ли это был, так, жалкие попытки к сопротивлению.
Жила, училась, готовилась к поступлению, улыбалась, делала всё что мне говорили, но уже не была счастлива, до одного дня.
