Так упростила процесс уже его семья, точнее это ОН упростил, потому что главным в семье считается именно старший сын. Теперь я всецело подчиняюсь законам другого дома.
Глубоко вдыхаю, стараясь унять дрожь. Буквально сейчас меня ждёт их поздравление.
Пожалуй, самый трудный момент настал только что."
"Вздрогнула всем телом, когда распахнулась дверь и мне протянули руку. Беглый взгляд и я узнаю в полутьме мужа. Принимаю помощь, но в глаза не смотрю. Слишком больно. Он не испытывает радости от нашего союза, не скрывает, но и не выпячивает на показ.
Наверное, это честно с его стороны, было бы хуже если он имел желание и потребность находиться рядом. Меня должно оскорблять такое поведение, вот эта стена, между нами, но всё, наоборот. Я рада.
Молча двигаемся к входным дверям в дом, смотрю чётко себе под ноги, в очередной раз до боли прокусываю внутреннюю часть губ. Плакать нельзя категорически. А так хочется. Меня ведут как козу на убой. И я иду покорно, с обречённостью во взгляде, от того его прячу.
Первым в дом проходит муж, я ведомая за руку, следом. Отпускает пальцы, как только переступаю порог и тут же мои ладони обхватывают чьи-то горячие пальцы, а потом я слышу голос:
– Добро пожаловать в семью, сестра.
Арман! И сердце в груди застыло, а потом ударилось в бег.
Наплевав на всё вокруг и в первую очередь на приличия, вскидываю взгляд. Его «сестра» убивает все живые клетки, но пусть хотя бы так, чем совсем никак. Смотрю во все глаза, впитываю его как воду, наслаждаюсь.
В метре от меня, нежно держит за руки, мягко улыбается как несмышлёному ребёнку. Меня должно это обидеть, но я чувствую только глухую тоску и растекающееся по коже электричество от прикосновения. Сердце клокочет в груди. Я впитывала каждую чёрточку его мужественного лица, каждый миллиметр, каждый изгиб. Не знаю о чём кричали мои глаза, но сама я растекалась лужицей у его ног и держала рот закрытым, потому что отчаянно хотелось крикнут: «Не отдавай меня ему!!!»
Вот тут, в светлой гостиной, начинающейся от самой входной двери, произошёл ядерный взрыв.
Меня как ошмётки разметало по всей комнате. Нужно собраться, нужно вести себя достойно, но кто бы смог? Пять лет… долгих, тоскливых пять лет…
Смотрела не мигая, не в силах оторваться, пока мой хрупкий мир счастья не разорвало деликатным покашливанием.
– Арман, ты тут не один, – возмущается младший брат и перетягивает мои руки на себя.
Он что-то говорит, я не слышу, в ушах кровь бурлит.
