Хорошо лишь — к концу дня, за который я вымотался не хуже, чем в учебке, я мог вспомнить с закрытыми глазами расположение всех комнат этого здания, каждого поворота, каждого закутка.
Мне, кстати, пришлось побродить по этим коридорам вслепую в одном из боев. Когда Оператор объявил «световую гранату». Я честно закрыл глаза и пошел вперед, стреляя в дронов на слух.
Парочку я, между прочим, завалил.
Глава 2
— Снег вообще будет этой зимой, нет?
«Хороший вопрос», — подумал я, но комментировать, и тем более отвечать на него, не стал.
Риторические вопросы командира не требуют дискуссии. Я мог, конечно, напомнить, что в прошлом году снег не выпал ни разу, так что непонятно, следовало ли на него надеяться в этом.
Глобальное потепление во всей его красе. Словно на этой планете не хватало проблем без него.
В этом году снег хотя бы падал время от времени. Таял, правда, чаще быстрее, чем падал. Но это уже детали.
Задав свой безадресный вопрос, Оператор поднял глаза и посмотрел на серое небо. Только начинало светать, но уже можно было легко предсказать, что солнца мы сегодня не увидим.
Не тот день. Сегодня — день слякоти, грязи, серого тусклого неба и постоянного ощущения глубокого вечера. Даже в полдень.
Вслед за Оператором вышел мой напарник. Как он ни отбрыкивался, сегодня ему пришлось выступать за «совесть командира». Ну а я соответственно следовал инструкции и не отставал от него ни на шаг."
"Внутрь штаба, конечно, соваться я не стал. С одной стороны, у меня пока еще не возникло стойкого предубеждения против попытки командира разделить груз возможных угрызений совести на неравные части.
То есть, может, мне это и не нравилось, но любопытство пока перевешивало.
С другой же стороны, не хотелось высовываться. Классическая ситуация «что скажут остальные?». И это, конечно, сейчас было для меня значительно важнее. Ради этого я готов был сдержать свое любопытство. Прослоняться около входа в штаб все то время, пока командир отказывался от одного задания за другим.
На этот раз, видимо, он не сумел отказаться от всех.
— Богослов, бери Тощего и давайте в отделение, — скомандовал Оператор. — Боевая тревога. Брифинг через пятнадцать минут здесь же. Остальным я сам скажу.
Вскользь я успел подумать, почему он не может сказать заодно и нашему отделению, но задавать этого вопроса я, понятное дело, не стал. Возможно, он просто, как и в прошлый раз, хотел что-то обдумать, причем без новичка, мельтешащего перед глазами.
