Он протянул раскрытую пачку сигарет; Александра трясущимися пальцами достала одну и прикурила от пламени щелкнувшей зажигалки.
– Вам надо выговориться, – негромко предложил Стас.
Она горько усмехнулась:
– Вы так считаете?
– Проверенное средство. Мужикам после стресса помогает сто пятьдесят грамм, а женщинам – внимательный и чуткий собеседник.
– Вы именно такой? – попыталась съязвить Саша.
– Могу побыть и таким.
Помолчав с минуту, она докурила сигарету и вздохнула.
– У меня нет ни подруг, ни настоящих друзей.
У меня вообще нет никого, кроме отца. Если бы не он, то впору хоть в петлю.
– А куда же они делись? Вы же окончили школу, университет – наверняка есть одноклассники, сокурсники…
– Есть. Но это все не то. Было несколько близких подруг, а после того, как у отца пошел в гору строительный бизнес, их отношение ко мне круто изменилось.
– Почему?
– Есть такое слово: зависть, – вздохнула девушка. – Я не давала ни малейшего повода, но… Им до сих пор невдомек, что вся моя жизнь – результат моих и только моих действий.
А не каких-то там роковых стечений обстоятельств, расположения планеты Сатурн или: «Ой, мои родители не могли пристроить меня в МГИМО, поэтому я отучилась в простом универе и работаю в школе». Даже на этот старенький «Ауди», купленный с рук, я накопила сама, а не клянчила деньги у папы…
* * *Кармазин внимательно слушал девушку, стараясь не пропустить каждую деталь. Тембр голоса у нее был низкий, но приятный и завораживающий.
Немного повернув голову к собеседнице, он незаметно рассматривал ее внешность. Станислав впервые оказался в полуметре от нее и получил возможность детально рассмотреть ее лицо, шею, волосы, руки…
Вблизи Саша показалась очень красивой молодой женщиной. Аккуратно уложенные темные каштановые волосы, атласная смугловатая кожа. Лицо с правильными, почти идеальными пропорциями: тонкие чуть изогнутые брови над выразительными карими глазами, тонкий прямой носик, пухлые губки, на щеках едва заметные ямки.
"
"– …Большинство подруг оказались безголовыми, ни за что не отвечающими, ни в чем не виноватыми женщинами, которым очень просто и хорошо жить, – взволнованно и одновременно растерянно говорила она. Грудь вздымалась от частого и глубокого дыхания; в глазах горели злые огоньки. – Что бы ни происходило, они всегда стоят в сторонке – красивые, ухоженные, в чистых белых пальто.
