Но больше было безысходности от невозможности найти свое место.
Так и вернулся он в Новорубинск, где после смерти матери пустовала небольшая квартира."
"Поначалу Кармазин был настолько обескуражен резкой переменой в жизни, что не хотел ничего. Отсыпался, постоянно пил и бездумно пялился в экран телевизора. По всем каналам транслировали радость электората: криминал, политику и светскую блевотину. Но выбора не было…
Через некоторое время ему надоело сидеть в квартире, задыхаясь собственным перегаром.
Да и накопленные денежные средства изрядно уменьшились. Он решил найти работу в родном городе.
Обзвонив бывших коллег по службе, Кармазин внезапно понял простую и неприятную вещь: с его уникальной специальностью устроиться в нашей стране не так-то просто. Реально повезло лишь одному старшему лейтенанту, который подвязался инструктором рукопашного боя в высшее военное училище. Другие перебивались где и чем могли.
Кто-то охранял супермаркеты, кто-то таксовал на своих стареньких авто…
Не желая навсегда расставаться с профессией, Станислав – загнанный проблемами, понурый, с перхотью на воротнике – отправился на поиски подходящего работодателя. Однако Новорубинск был слишком мал, и ни на одном предприятии ему не смогли предложить ничего путного.
На исходе месяца поисков Кармазину повезло – судьба снова предложила попробовать силы в столице.
В Интернете он наткнулся на объявление одной из московских кинокомпаний, планировавшей снимать фильм на военную тематику и искавшую соответствующих профессионалов. Бывший капитан отправился в Москву, нашел офис кинокомпании, представился… Затем минут сорок беседовал с одним из ассистентов режиссера.
Получилось. Его утвердили в качестве консультанта и каскадера, после чего он три месяца принимал участие в съемках. Потом съемки закончились.
Ему выплатили неплохой гонорар и помахали ручкой: «Понадобитесь – позвоним». Пришлось опять возвращаться в Новорубинск.
Армейскую пенсию Станислав заработать не успел – не хватило выслуги, а жизнь в любом большом городе имела одну поганую особенность: деньги там кончались чрезвычайно быстро. Заработанный в «высоком искусстве» гонорар он прожрал за три месяца, а потом пришлось затянуть ремень.