В сложившихся обстоятельствах любая оплошность могла поставить жизни людей под угрозу. Впрочем, ответ на этот вопрос был известен и мне самому: что-что, а те семьи, с которыми я постоянно пересекался, так или иначе были в орбите моего постоянного внимания. Так что происходивший цирк был не более чем моим желанием немного поразвлечься и успокоить нервы после недавнего боя. Ну и, чего греха таить, немного поиздеваться над старой знакомой. Люблю я Черкасовых, этого не отнять.
— Нет, Алексей, — тяжко вздохнув, отозвался Романов и откинулся обратно на спинку кровати.
— Черкасовы верны империи. Я не вижу повода сомневаться в их преданности. Этот княжеский род проверен годами.
Слегка кивнув, я вновь перевёл своё внимание на девушку, которая стояла у изголовья принца, всё ещё держа руку неподалёку от маски, но уже не столь решительно. Я с любопытством рассматривал её лицо — мягкий овал, полные губы, тёмные волосы, придающие образу такую неуловимую загадочность. Красива, не поспоришь.
Как и в первую нашу встречу. Только глаза усталые и грустные, что в условиях обрушившейся на страну гражданской войны совсем неудивительно.
— Да? Ну тогда ладно, — немного беспечно произнёс я, задержав ментальный контроль над её маской на долю секунды дольше, чем нужно, прежде чем отпустить ткань. Девушка едва заметно стиснула зубы, почувствовав мою игру.
Лекари, занятые ранами принца, продолжали шептаться и хлопотать вокруг пациента, но явно держали нас с Дашей в поле зрения.
Не считая их, все вокруг зависли, молча наблюдая за происходящей сценой.
— О, я, кажется, понял! — внезапно раздался голос самого принца, разрывая повисшую тишину. В его тоне слышалась добрая ирония. — Это всё амурные дела! Вы ведь в прошлом знакомы, не так ли?
— Ну что вы такое говорите, Ваше Высочество… — затараторила Даша, невинно моргая густыми ресницами. — Никаких тут…
— Да, Глеб Владимирович, знакомы. И я вам советую остерегаться её холодных ручек, — продолжил я, расплываясь в улыбке.
Память вновь вернула меня к моменту нашей краткой, но запоминающейся встречи с княжной. — Ей не впервой творить чудеса: она способна ими не только лечить, но и прекрасно разбивать сердца."
"— Что-то по вам и не скажешь, Алексей Михайлович, — протянул Романов, изображая рассудительное недоверие и украдкой меня разглядывая. Он тоже перешёл на более формальное «вы», словно поддерживая мою дурашливую игру.
