В ширину в него запросто въезжали сразу два тяжёлых танка, тут же утопающих в синем сиянии межпространственного тоннеля. За ними следовали БМП с экипажами, бронированные грузовики с припасами и полевым оборудованием. Пехотинцы шагали ровными рядами, сжимая в руках боевые клинки, их лица выражали решимость и готовность выполнить приказ любой ценой.
Сотни пар глаз на базе провожали колонны взглядом. Войска исчезали в портале, растворяясь в его глубине. Каждый на этой огромной площадке понимал — этот день войдёт в историю.
Но какой она будет? Это покажет только время.
* * *— Что же вы, Ваша Светлость, творите, позвольте спросить? — произнёс я, склонив голову чуть вбок, внимательно наблюдая за князем, сидевшим на заднице посреди заваленной обломками комнаты."
"Жевахов не ответил. Он не моргал, взгляд его был расфокусирован и устремлён в пустоту. Дыхание прерывистое, грудь судорожно вздымалась, а пальцы рук, лежавших на коленях, то сжимались в кулаки, то снова расслаблялись.
Князь не боялся, не дрожал от страха, нет — он был вне себя от гнева. Возможно, он даже не слышал мой голос.
Я не торопил. Просто смотрел. Только что этот человек пережил бойню. Видел, как над головой рушилось здание, видел, как его люди, солдаты, тонули под завалами. Видел бесов, вгрызающихся в их тела.
Жевахов моргнул. Раз. Другой. Потом медленно, без резких движений, наконец поднял глаза на меня. И только теперь в этом взгляде мелькнул разум.
— Ты знал? — голос его был охрипшим, будто он кричал слишком долго, а теперь сил на громкие звуки уже не осталось.
Я ответил не сразу. Только чуть прищурился, медленно вздыхая и изучая его почти пустой взгляд.
— Нет, Ваша Светлость, не знал. Никто не знал. Для того и нужна разведка, чтобы быть готовыми, а не лезть сломя голову к чёрту в пасть без… — начал я, но под конец запнулся — он и так всё прекрасно понимал и медленно осознавал всю свалившуюся на него ответственность за произошедшее.
Жевахов сглотнул, по-прежнему тяжело дыша. Затем сжал челюсти так, что на скулах проступили острые тени.
— Ненавижу бесов, — в его глазах появилось что-то, похожее на горечь.
Я молча пожал плечами. Князь был тем самым козлом отпущения, на которого в своё время повесили весь провал, связанный с трагически известной Зарницей, на которой мне довелось поучаствовать в мои школьные годы.
