— Что сказанное тобой правда, что действительно ты отведёшь свою и союзнические армии от столицы, что твои разведданные не будут подтасовкой?
Романов раздражённо уставился на телефонный аппарат, будто видел в нём лицо собеседника.
— И да… насчёт Черногвардейцева: прямо тебе скажу — губу закатай. Мной дано обещание парню никоим образом не препятствовать твоей смерти. Каким ты воображаешь выход из этой ситуации? Я пока не вижу ясных причин пытаться убеждать его в обратном.
Ответ прозвучал незамедлительно:"
"— Да легко.
Просто организуй нам разговор, — крайне спокойно и уверенно заявил Наумов, казалось, ни капли не сомневаясь в своих словах. — Дальше всё сам ему объясню. Он поймёт, будь уверен.
Романов скептически вскинул бровь, но промолчал.
— А что касается остального… если даёшь предварительное согласие на сделку, я готов дать такие клятвы, которые не оставят мне возможности их нарушить. Положение своё я перед тобой отлично понимаю. Договорённости наши готов задокументировать.
Со всеми правами и обязанностями сторон.
Император молчал ещё несколько секунд, затем взял перо, скользнул им по листу бумаги, черкнул пару строк и повернул к сыну.
— Люди, идущие на смерть, легко нарушают свои клятвы, — резонно заметил Романов, нахмурившись.
— Возможно. Но это если им не оставить шанса на жизнь. В моём же случае будет классический «вин-ту-вин», как говорят эти забугорные уроды. А это ощутимо меняет ситуацию.
Возникла долгая тягучая пауза, во время которой каждый из собеседников не торопился о чём-то заговорить.
Сказано было и так много, остальные обсуждения требовали конкретики, личного присутствия и… клятв.
— Подготовь всё необходимое, — негромко бросил монарх, повернув голову в сторону сына, на что цесаревич без лишних вопросов коротко кивнул.
Романов ещё немного помолчал, и следом произнёс:
— Ну что ж, Дмитрий Евдокимович… Пожалуй, я тебя выслушал. Жди ответного звонка в течение часа.
Глава 21
Я прислонился плечом к стене возле окна, ощущая под ладонью холод стекла, на котором ещё держались следы чужих пальцев — кто-то до нас, стоя на этом месте, так же вглядывался в тёмный горизонт, пытаясь угадать, откуда ударит следующая беда. Под ногами поскрипывал потрескавшийся паркет, а в воздухе, из-за приоткрытого окна, витал уже порядком опостылевший запах гари и пыли — следы дальних боёв, что докатывались до этого квартала.
