Император задерживался на важной встрече, и мне любезно предложили отужинать, чтобы занять время в ожидании и не дать заскучать гостю. Я не стал отказываться, высокая напряжённость последних событий брала своё — я ощутимо устал и проголодался как слон. Однако ел я неторопливо, соблюдая этикет, и наблюдал за ритмичным движением слуг.
Внезапно дверь открылась, и в помещение вошла принцесса Романовых — Елена Владимировна. Её шаги, несмотря на лёгкую полноту молодой дамы, были лёгкими, почти парящими.
Отложив столовые приборы, я поднялся с места и, уважительно кивнув, произнёс:
— Ваше Высочество.
— Приветствую вас, Алексей Михайлович. Прошу скорее садиться, не представляю, как вы устали за эти дни, — поспешно произнесла девушка, встречаясь со мной взглядом. Её глаза сияли живым интересом. — Узнала, что вы во дворце, что ужинаете в одиночестве — решила с удовольствием составить вам компанию. Надеюсь, вы не против?
Такая постановка вопроса меня немного обескуражила. Конечно, это всё элементы вежливости, но они скорее настораживали, чем располагали.
Тем не менее, я лишь коротко улыбнулся и опустился обратно на стул.
— Как можно, Елена Владимировна, — проговорил я, жестом указывая на соседний стул. — Это я у вас в гостях.
Принцесса хлопнула глазками, кокетливо махнула рукой и, проследовав к столу, заняла место напротив меня. Императорская дочь, надо сказать, сегодня была заметно при параде — красивое пышное синее платье с корсетом, уложенные волосы и лёгкий макияж.
— Это правда, что мятежники хотели захватить атомную станцию? — спросила она, наклонившись чуть вперёд. В её голосе звучала смесь любопытства и беспокойства.
— Да, Ваше Высочество, — отпив из бокала, произнёс я. — К счастью, нам удалось её отбить до того, как случилась непоправимая трагедия.
— Какой ужас… каждый раз поражаюсь, до чего может опуститься человек, преследуя свои алчные интересы. Мне трудно представить, что же ими движет… — Елена покачала головой, и в её тоне проскользнуло лёгкое сожаление.
"
"О-о, я бы тебе сказал, девочка, что им движет. Удержаться от улыбки в такой неподходящий момент вышло с трудом. Впрочем, пережевывать сейчас эти вопросы с царевной я хотел меньше всего — во-первых, это не тот разговор, который стоит заводить с дамой за ужином, а во-вторых, мне же всё равно потом то же самое рассказывать императору и цесаревичу. Как-то ленно по нескольку раз одно и то же мусолить.
