Мрак был развеян только сейчас, и товарищи с небольшим любопытством оглядывали последствия случившегося сражения. Их взгляды скользили по телам мятежников, по раскиданному оружию и витающим над территорией части бесам. Кое-где ещё можно было услышать приглушённые стоны умирающих, но вскоре и они затихли. Никто не спешил добивать — их судьба и так была предрешена.
— А какой ещё у нас есть выбор? Станцию нужно спасать, — на мгновение задумавшись, ответил я, опуская взгляд на собственную ладонь, в которой лежала рукоять клинка.
Следом я решительно сунул меч в ножны, расстегнул своё пальто и бросил его в сторону. Туда же полетел мой удобный армейский полевой китель, с шевронами нашего княжества, на лету растворяясь в пространстве. Возникало странное ощущение, будто это морозный воздух алчно поглотил одежду, растворяя в себе мой настоящий облик.
— Это ещё зачем? — отметил Стёпа, с подозрением наблюдая, как я застёгиваю на груди парадный армейский китель с шевронами имперской гвардии. Остальные молча уставились на меня, ожидая объяснений.
— Гражданская война же идёт. Нужно, чтобы местные сходу понимали, что я свой, — пожал я плечами. — Стратегический ядерный объект всё-таки, — добавил я, видя непонимание на лицах товарищей. — Всем станет проще, если работники станции будут считать, что я пришёл от императора.
— А генеральские погоны, значит, для пущей убедительности? — хохотнул сбоку Святогор, скользнув взглядом по моей форме.
— Эм… — глянув себе на правое плечо, начал я, приподняв бровь.
— А… Это всё Кали.
«Больше ничего не было, господин», — тут же моментально отозвалась бесовка в моей голове.
«Ну и что с того? Поношу хоть в этой жизни генеральские погоны», — мелькнула дерзкая шальная мысль, и я улыбнулся ей.
Когда всё было готово, я отдал короткую команду бесам, и те переместили нас на площадку перед воротами, ограждающими территорию огромной станции от прилегающей к ней дороги. Воинскую часть, к слову, было видно и отсюда. Здесь же, на парковке, собрались солдаты спасённого нами гарнизона.
Они стояли группами, о чём-то переговаривались, кто-то осматривал оружие, а кто-то просто сидел на бетонных ступенях, явно вымотанный после пережитого. Их форма была запачкана, лица покрыты сажей и кровью, но в глазах ещё горел огонь — огонь жизни.
— Кто главный? — бросил я, с помощью бесов оказавшись прямо возле небольшой группы собравшихся в одном месте военных."
"— Я, — тут же отозвался один из мужчин, недоверчиво оглядывая меня сверху вниз.
