– Нужно предупредить нашего союзника, что его дочь одержима. – Лорд Сириен коснулся опалового браслета на руке.
Забегая вперед скажу, что Тиррина не ошиблась. Зайна ни разу не назвала горянку по имени, потому что обращалась к ней не как к дочери вождя, она обращалась к той, что приказывала ее устами. И приказывала не только Зайне, но и магу, помогавшему айэ устроить ловушку для меня на полигоне.
Я была даже польщена: не ради короля дикие пытались проникнуть в Школу Ока, а ради того, чтобы пленить и уничтожить последнюю хранительницу древней темной крови.
Да еще и цинично, с особой мстительностью, использовать мое тело для возрождения очередной королевы, одной из шестнадцати.
Не корона одного королевства была им нужна, пусть и самого крупного, а возвращение всех айэни и весь мир.
Тактика выжидания принесла свои плоды уже ранним утром.
Княжна Риэнцольская попыталась открыть портал в комнате и сбежать, но у нее, разумеется, ничего не вышло.
Я очнулась от шума. Хорошо, что ночью хватило сил лишь на то, чтобы добрести до постели и рухнуть.
Уснула, в чем была, и вскочила мгновенно, готовая к любой неожиданности. Выбежала в коридор.
– Идите к себе, Асси, я запрещаю вам вмешиваться! – прорычал лорд Сириен, проносясь мимо.
По-видимому, его вызвали стражники или он вместо сна сам отслеживал изменения магического фона в здании корпуса.
Хорошо, что он приказал отправить всех девушек из корпуса: коридор наполнился едким дымом, выворачивавшим внутренности. Стражники брали штурмом апартаменты княжны Риэнцольской.
Трещала дверь, если эту серую стену можно назвать дверью. Ежанна на этот раз не стала надеяться на замки и баррикады и скрывать особые способности, а наложила «каменное заклинание», превратившее дерево в монолитную стену.
Лорд Сириен проломил вход взмахом руки, выпустившей столб ослепительно-яркого света. Силен. Через миг в воздухе висела лишь каменная пыль.
В апартаментах княжны развернулся настоящий бой. Сверкали молнии, голубые и багрово-алые, с оглушающим шумом взрывались заклинания, разнося стекла и мебель, трещала, осыпаясь, штукатурка.
Она надеялась беспрепятственно уйти, иначе не стала бы срывать маски.
Когда я из-за плеча ректора (естественно, удержать меня в комнатах не могла никакая сила!) взглянула на поле боя, стало понятно, почему Ежанна решилась на бегство. Другого выхода у нее не было. Ее лицо и руки напоминали кору обгоревшего дерева.
«Все-таки Тиррина гениальна», – с долей зависти подумала я.
