Я бы хотел обсудить с вами кое-что, касающееся выставки.
Анаит поняла, что за Алика ее никто не собирается отчитывать, и ощутила невыразимое облегчение. До этого ей казалось, что она отвечает за случившееся… Она привела его. Но частный сыщик выглядел так, словно мгновенно забыл о существовании Александра Лопарева.
Бесшумно вошел Бабкин.
– Завтра возвращается Игорь Матвеевич, мой босс, – со вздохом сказала Анаит. – Он захочет узнать о результатах.
Илюшин покачал головой:
– Простите, мне нечем его порадовать: результатов пока никаких.
Нам нужно с ним встретиться. Вы сможете это устроить?
Она кивнула.
Сыщик вновь расспросил ее о последнем дне выставки и об отношениях между художниками. Анаит терпеливо дала подробный отчет, ни словом не напомнив, что недавно они говорили об этом.
В конце беседы она не удержалась и все-таки спросила:
– Неужели у вас нет совсем-совсем никаких результатов? Мне бы хоть что-нибудь ответить Игорю Матвеевичу…
Игорю Матвеевичу, который не приемлет оправданий.
Игорю Матвеевичу, который вколачивает каждое свое слово, будто кулаком забивает гвоздь.
Илюшин задумался.
– Не знаю, порадует ли его новость, что исчез охранник.
– Какой? – ахнула Анаит. – Николай Николаевич?
– Да, Вакулин. Пропал бесследно.
…Когда Анаит вышла из подъезда, Алика нигде не было.
Она потопталась немного – в надежде, что он поджидает ее где-то на площадке и вот-вот возникнет из-за угла, – но Алик не появился. Ни сообщений в «ватсапе», ни эсэмэсок: он просто уехал.
Анаит позвонила сотруднице музея:
– Ксения? Здравствуй, это Анаит Давоян. Мне сейчас сказали, что Николай Николаевич исчез. Это правда?
Ксения, понизив голос, все подтвердила. Вакулин пропал. Причем позаботился о музейщиках: оставил лаконичную записку: «Не ищите». Разумеется, после такого послания за поиски взялись с утроенной силой. Анаит выслушала, что и полиция приезжала, и частные детективы, у которых на лицах написано, что если они отыщут бедного Николая Николаевича, из него сделают отбивную, и еще скорая, потому что директриса поскандалила по телефону с Акимовым и у нее поднялось давление… Нужно развешивать картины, а кому этим заниматься, когда одна поехала в больницу, другая ушла с мигренью, а третья должна присмотреть за внуком…
Здесь Анаит прервала Ксению и решительно сказала, что сейчас примчится в музей и поможет.
– Святой ты человек, Ниточка, – от души сказала Ксения.
