Колесников сообразил, что беспокойство ювелира могли заметить многие, и тогда он со своим враньем будет выбиваться из общего хора голосов. Поэтому он сказал правду: Тарасевичу было не по себе. Только умолчал о том, что он прекрасно знал причину его тревоги. А еще ему не было известно, есть ли у нас возможность получить распечатку телефонных переговоров, и он в целом пересказал их разговор точно, солгав только о причинах. Тарасевич обвинял его вовсе не в том, что он не оплатил заказанное украшение… А вот когда Илюшин расспрашивал Колесникова про выставку, Андрей не удержался и солгал.
Сказал, что не выдержал дольше двух часов, поехал домой. О том, что он помогал сотруднице музея перетаскивать картины в хранилище, ни словом не обмолвился. Это выглядело как скромность. А на самом деле он панически боялся привлечь внимание к тому факту, что оставался с картинами наедине.
Бабкин встал, чтобы помыть тарелку. Под локоть его ткнули холодным носом.
– Даже не думай! – сказал Сергей, не оборачиваясь.
– Тебя еще за мороженое не простили.
Цыган вздохнул и уплелся на свое место.
– Больше всего огорчает, что, если бы мы сразу обыскали подвал Клюшниковой, Ясинский и ювелир остались бы живы, – признался Сергей.
Маша внимательно посмотрела на него:
– Разве у вас были для этого причины?
– Были бы, если бы я внимательнее слушал треп Ломовцева. Он проболтался, что Ульяшин помогает Фаине, и, говоря об этом, вел себя довольно странно. Его понесло. У него язык без костей, к тому же он выпил… Развлекался, как подросток! «Я вам на блюдечке приношу сведения о том, где украденные картины, а вы ни ухом, ни рылом».
Это вполне в его духе. Он-то издевался над нами в лицо, а я пропускал его болтовню мимо ушей…
– Клюшникова не пустила бы вас в хранилище."
"– Не пустила бы, – согласился Сергей. – Видела бы ты лицо Колесникова, когда Макар отрыл картины… Столько усилий! Такая схема! Затащить девушку в подвал, заманить Акимова, оглушить Акимова… А изумруды все это время были рядом – только руку протяни.
Он украдкой сунул Цыгану под столом кусок теплой картофелины. Маша сделала вид, что ничего не заметила.
– Вы уже виделись с Бурмистровым? – спросила она.
– Завтра Макар поедет к нему с отчетом. Дергать клиента в час ночи с известием, что на его тиграх теперь скачут голые бабы… Ты представляешь, как он озвереет?
– А ты, значит, не поедешь, – скептически сказала Маша.
– Я – нет. – Он сгреб ее в охапку.
