Кажется, будто последний раз ел неделю назад…
– А где Макар? – спросила Маша. – Почему ты его к нам не привез, когда вас отпустили?
Сергей фыркнул:
– Привезешь его, как же. Помчался к этой своей художнице рассказывать о полном завершении дела. Только копыта простучали, фьюить – и нет Илюшина!
Он подцепил вилкой картофелину и осуждающе покачал головой.
– Сережа, а почему художники не исправили то, что сделал спьяну этот парень…
– Ломовцев? Они побоялись испортить картины. Площадь записанного сверху пространства довольно приличная, не меньше трети.
Подожди, у меня есть фото. «До» и «после», что называется…
Он отыскал в телефоне самый первый снимок из этого дела и показал жене.
Восемь тигров бежали наискосок по зеленому лугу. Восемь желто-красных тигров, которым Бурмистров постарался придать как можно более суровый вид.
Так было до вмешательства Ломовцева.
Тимофей прошелся по каждому из них. Ни одного хищника не пощадила его бессовестная кисть.
Теперь на них скакали верхом восемь обнаженных женщин.
Это не были мускулистые амазонки или тонкие, подобно хлысту, темнокожие дочери Индии. Ломовцев определенно вдохновлялся Кустодиевым. Дородные пухлые тела наездниц отливали розовым и белым. Суровость тигриных морд читалась как мука попранного достоинства, вынужденного тащить на себе сто кило живого веса. Женщины хохотали, брыкались и щипали тигров за задницы. Это был гимн разнузданности и непотребству.
– Господи, какой ужас, – смеясь, сказала Маша.
– Смотри, как выглядел «Владыка мира»!
– Страшненький…
– А вот каким он стал.
– Бабкин пролистнул фотографию.
Снежному барсу повезло не больше. Ломовцев действительно был отличным художником, раз даже пьяным ухитрился изобразить на скале рядом с ним Мцыри, списанного с врубелевского Демона. Под глазами у Мцыри темнели синяки. Между ним и барсом стояла пустая бутылка, а из зубов барса торчала сигарета, что в сочетании с бутылкой и сине-зелеными пятнами придавало бедному зверю вид страдальческий и болезненный.
Все выглядело так, словно накануне Мцыри и барс крепко надрались и теперь сидят на тротуаре перед ларьком, мучимые жестоким похмельем.
Сергей представил лицо Бурмистрова, когда тот увидит два своих шедевра, и тихо засмеялся.
– Сережа, но почему они не исправили картины, когда протрезвели? – Маша покачала головой, рассматривая второй шедевр Ломовцева.
– Акрил можно снять растворителем, но велик риск повредить масляный слой.
