Или вы начинаете валять дурака – и я отнесу его прямиком в больницу. Ульяшину передадут его, когда он придет в себя.
Лохматые брови Тимофея полезли вверх.
– Э-э-э… А показать не хочешь, что в конвертике?
– Фотографии, – равнодушно сказал Макар. – И вы отлично знаете какие.
– Да ты не мельтеши, ты предъявляй!
– Это неинтересно, – сказал Макар и вздернул верхнюю губу. То ли улыбка, то ли хищный оскал – поди разбери. Он больше не напоминал того милого паренька, который, как внимательный ученик, в прошлый раз слушал то, что втюхивал ему Ломовцев.
Тимофей уловил эту метаморфозу. В глазах мелькнуло беспокойство.
– Чего тебе неинтересно?
– С фотографиями. Так сразу все ясно. Все карты на столе, играть не о чем.
– А у нас с тобой покер или преферанс?
– Права полюбоваться на свои фото и все взвесить вы не заслужили. Так что решение будете принимать, исходя из этого. – Макар легонько похлопал по конверту. – И поскольку вы мне надоели до чертиков, у вас десять секунд.
– Что-то тебя, малой, заносит…
– Девять.
– Че мазуришь ты на понт, я не товарка, и пугаешь, падла, бабу Колымой, – пропел Ломовцев.
– Семь.
– Восьмерку пропустил. Эх, совсем ты еще беззубый.
– Шесть.
– А чего дружок-то твой молчит?
– Пять, четыре, три, два, один, – быстро досчитал Илюшин и поднялся. По губам пробежала нехорошая ухмылка. – Мои наилучшие пожелания, Тимофей. Советую начинать подыскивать новый зоопарк. В нынешнем вас сожрут. И скажите спасибо Юханцевой, которая собирала компромат на всех вас, а не только на Бурмистрова.
Он, не задерживаясь, прошел в коридор. Бабкин проследовал за ним.
Полчаса назад он сам завез Илюшина в книжный магазин. На его глазах Макар выбрал и оплатил конверт. На его глазах положил внутрь небольшой календарь.
Но сейчас даже Бабкина терзали сомнения! Все выглядело так, будто в конверте и впрямь фотографии, а Илюшин разозлен до чертиков…
– В час ночи, – раздался хрипловатый голос за их спинами. Илюшин продолжал шествовать к двери, и Ломовцев повторил отчетливее: – В час она ушла, говорю!
Бабкин даже тронул Макара за плечо, решив, что тот не расслышал.
Хотя слух у Илюшина, как у совы. Сергей был уверен: Макар по шелесту способен определить номинал купюры, которую уронили у него за спиной.
Илюшин остановился, будто нехотя. Обернулся. На лице читалось разочарование. Он взглянул на Ломовцева, будто взвешивая, стоит ли ему доверять.
– Я не понял, с чего ты меня так невзлюбил. – Тимофей переминался с ноги на ногу. Было заметно, что ему не по себе.
