Разговор с Тарасевичем был так нелеп, что сразу вылетел у вас из головы – знаете, как бывает…
Илюшин говорил спокойно, даже расслабленно. Павел Андреевич сглотнул.
– Я не понимаю, отчего должен терпеть оскорбления в собственном доме…
– Оскорбления? – удивился Макар. – Вовсе нет. Я подсказал вам ту линию поведения, к которой вы и без меня прибегли бы. Жаль, конечно, что все это вранье.
– Я бы попросил!
– Попросите, – пожал плечами Илюшин. Ему было понятно, что, если его до сих пор не выгнали, значит, этого и не случится.
– Я постараюсь выполнить вашу просьбу. О чем вы хотите попросить меня, Павел Андреевич?
– Для начала перестаньте обвинять меня бог знает в чем!
– Откуда Тарасевич знал о краже картин? – быстро спросил Макар. – Вы ему рассказывали?
– Боже упаси! Ни словом не обмолвился! Да поймите же вы, мы с ним много месяцев не общались!
«Все-таки он сегодня паршиво выглядит», – думал Илюшин, разглядывая обвисшие, как у индюка, кожистые мешки под глазами художника. Выпуклый круглый подбородок пересекали порезы.
И одет он был не в кашемировый свитер, а в обычную мятую рубашку с закатанными рукавами, застегнутую под горло. Макар еще при первой встрече заметил, что Ульяшин относится к тому типу мужчин, которых одежда преображает. Сейчас, в простоватой рубахе, он и сам как-то упростился.
Макар вспомнил, что с их первой встречи Ульяшина что-то беспокоило. Если присмотреться внимательнее, станет ясно, что Павел Андреевич постоянно на взводе, хоть и старается это скрыть.
А ведь тогда еще был жив Ясинский…"
"– Вы сейчас думаете, что смерть Адама отвлечет внимание от кражи картин, – сказал он, решив больше не церемониться с этим лощеным лгуном. – Вы ошибаетесь вот в чем: отвлекутся ваши, как вы их называете, подопечные. А меня этим отвлечь нельзя. У меня есть задание, и я его выполню. Гибель Ясинского мне даже на руку: подключится серьезное официальное расследование, вашим болтунам-художникам будет труднее врать и изворачиваться.
– Какой вы, оказывается, циник! – вспыхнул Ульяшин.
Макар пожал плечами:
– Я с вами откровенен. Думаете, удастся отсидеться под корягой, пока над вашим творческим болотцем суетятся и ищут убийцу? Наоборот. Гибель Ясинского поможет вытащить то, что прежде было скрыто. Всех протрясут, разденут догола, рассмотрят под рентгеновским лучом. А потом приду я и заберу информацию, которая имеет ценность. Так что расчеты неверны. Бурмистров узнает о вашей роли. Все о ней узнают.
