С трудом отогнав видение маленькой крылатой мохноногой Юлии Семеновны, присосавшейся к его шее, Сергей с величайшей осторожностью поставил чашку на блюдце и достал блокнот.
– Значит, вас интересует воскресенье, – задумчиво проговорила Кулешова. – Что ж… Я присутствовала в качестве смотрителя. Какие-то люди обращали внимание на работы Бурмистрова, но, как бы вам сказать… Их внимание носило оттенок зубоскальства.
– То есть никто из зрителей, которых вы видели, не планировал покупать его картины? – уточнил Сергей.
– Ни в коем случае.
Для них эти произведения были не более чем поводом для шуток. В течение дня приходили друзья и близкие художников… Поддержка такого рода очень важна, но иногда зрителей со стороны не остается вовсе. Куда ни глянешь, везде чья-нибудь тетя или бывшие жены.
– Бывшие жены? – заинтересовался Сергей.
Кулешова махнула рукой и, как ему показалось, слегка зарделась.
– Чьи это были жены?
– Увольте меня от обсуждения личной жизни творческих людей!
Сергей мысленно поставил пометку: проверить жен.
– Юлия Семеновна, я слышал, вы дружите с Павлом Ульяшиным?
– Кто вам такое сказал?! – вскинулась она. Бабкин удивленно взглянул на нее, и она снизила тон: – Впрочем, да… Это нельзя назвать в полной мере дружбой – скорее, уважительное отношение равноправных существ, подпитываемое взаимным теплом и интересом…
«Секс был, романа не было», – перевел Сергей.
– Когда-то мы были ближе, я увлекалась живописью, но со временем каждый из нас занял свою нишу в отдалении от другого. Хотя мы по-прежнему рады видеть друг друга.
Павел Андреевич – выдающийся профессионал, я горжусь знакомством с ним. Смею надеяться, он мог бы сказать то же и обо мне…
«Секс был давно, продолжения не имел», – скорректировал Бабкин.
– Юлия Семеновна, как проходил вечер воскресенья?
– В пять было официальное закрытие. Ульяшин произнес короткую речь, а затем все начали расходиться и собираться.
– Расходиться и собираться? – переспросил Сергей.
– Дело в том, что традиционно после закрытия устраивается нечто вроде небольшого… – Кулешова сделала паузу, и взгляд ее упал на чайник, – … чаепития! Возможность в тесном творческом кругу обсудить прошедшее событие неоценима.
Кто-то уходит, взяв картины, но кто-то остается. Как правило, самый тесный круг – те, кто давно знает друг друга… Но бывают и новые лица.
– Чаепитие – это застолье? – уточнил Сергей, плохо понимавший эзопов язык.
Женщина строго взглянула на него:
– У нас это называется завершающим мероприятием.
