Оболенский отправился в казармы, проинспектировать кавалергардов, а Гифер остался вместе с океанской богиней — мой приказ о её безопасности, всё ещё действовал. Асука же двинулась в выделенную ей спальню — японке требовалось восстановить силы.
Сам я тоже решил немного отдохнуть. Вышло правда не слишком удачно. С одной стороны, постоянно сигналил дарфон — монархи, у которых теперь имелся мой контакт, активно пытались выяснить детали случившегося в Элладе и причину гибели миллиона смертных. А с другой, голова была заполнена мыслями на самые разные темы — от судьбы Леры до дальнейшей стратегии.
Как итог — к следующему утру, когда Мьёльнир закончил создание нужного количества артефакторных систем, я толком не поспал. Но сформировать пару десятков призрачных конструктов, которые устремились в разные стороны света, неся с собой по несколько изделий спутника, мне это не помешало.
Идея, к реализации которой живой камень подключил практически всех присутствующих членов свиты, была достаточно простой — создать сеть артефактов, которые станут фиксировать все колебания энергетического фона и проявления любых видов энергии.
Выполняя эту задачу ежесекундно и отмечая малейшие, даже самые микроскопические, изменения, если те выходили за рамки обыденных типов силы.
Эшмун, каким бы циклоповым выродком он не был, полноценный бог, располагающий «искрой». Уверен, периодически он её использует. Либо пускает в дело артефакты, созданные при помощи божественной силы. Естественно, тщательно всё это маскируя.
Но какой-то небольшой объём всё равно должен был прорываться во внешнее пространство, искажая фон. А система артефактов, которая покроект всё пространство этого мира, его должна уловить.
Не говоря уже о том, что усыпав всю территорию планеты артефактами наблюдения, я сразу же узнаю о попытке нового прорыва. В каком бы формате он не произошёл, искажения энергетического фона неизбежны.
Конструкты умчались прочь, неся с собой по несколько металлических колб, переведённых в призрачное состояние.
А на крышу высотки Мстиславского, откуда я отправлял их в полёт, вышел Оболенский. Постоял секунду вдалеке, крутя усы, после чего зашагал ко мне. Остановившись рядом, тоже глянул вдаль.
— Сиятельство, я вот спросить хотел — когда мы уже до самих супостатов доберёмся? Они к нам всё лезут и лезут, а мы чем хуже?
Я повернул голову, смотря на непривычно задумчивого кавалергарда.
— Как только отыщем способ, так и нанесём визит вежливости.
