Но лишь на то короткое мгновение, которое потребовалось мне, чтобы вырвать свой разум из оболочки.
Было ли страшно? Ещё как. Если бы неизвестная сила растворяла и поглощала не только классическую энергию, но и те её тонкие виды из которых состояло божественное сознание, мне моментально бы настал конец.
Но я не ошибся в своём предположении — вражеская мощь не действовала на моё сознание. Что было отчасти логично — абсолютно разные классы энергии.
Пара секунд ушла у меня на то, чтобы освоиться. Используя тела аватаров, боги обычно отрывали небольшой кусок своего разума, отправляя его к нужному смертному.
Крайне редко кто-то рисковал настолько, чтобы бросить свою оболочку вместе с «искрой», оставив её под чьим-то присмотром.
В моём случае, дополнительным ограничением служила смертная оболочка. Для того, чтобы вырваться наружу в виде чистого сознания, пришлось подпустить силу врага и фактически позволить ей убить меня. Вернее, начать этот процесс. А самому ускользнуть в самой его первой стадии.
Но сейчас я был здесь.
На свободе. И мчался к врагам, чьи эмоции в таком виде чувствовал особенно остро.
Торжество. Сладость грядущей победы. Уверенность. Искренняя радость. Они считали, что с нами уже покончено.
Первым я набросился на Гагарина. Окружённого множеством слоёв, полностью бесполезной сейчас, защиты.
Уничтожать смертных таким образом, мне ещё не приходилось. Но всё вышло неожиданно легко — стоило надавать на сознание патриция, как то начала само разваливаться на части. Думаю, он даже не понял, что именно произошло.
Выскользнув из его тела, я метнулся к Дивееву. Через мгновение вынырнул, оставив за собой мёртвого князя. Устремился к следующему.
Только прикончив его, осознал, что действую с безумной скоростью — тело Гагарина лишь сейчас достигло земли, а Дивеев как раз начинал падать.
Я успел прикончить ещё двоих, прежде чем до остальных дошло, что ситуация пошла совсем не так, на как они рассчитывали. Скорее всего они даже попытались что-то предпринять. В любом случае, я этого не почувствовал — сколько бы мощи не вливали эти порождения Эребуса в свои техники, для них я сейчас был недоступен.
Потому я молнией носился в воздухе, убивая их одного за другим. Сила саркофага текла через энергетические каркасы врагов — чем меньше их становилось, тем слабее оказывалось давление на остальных. Увеличивая отрезок времени, который они могли продержаться.
Убив последнего, я сфокусировал внимание на соратниках. Найхва уже разворачивалась, смотря на моё тело.
