Десятки тысяч тонких, наполовину прозрачных каналов, которые исходили от каждого из собравшихся на площади и тянулись дальше в город.
Сандал молнией устремился в сторону и сразу же стало ясно, что точками соприкосновения с другой стороны, тоже были люди. Что странно, среди них были, как те, что сейчас подбирались к площади, так и иные — яростно бросающиеся на кордоны полиции и пытающие прорваться к центру города.
Имелись ещё и третьи — эти пока оставались дома. Этот факт натолкнул на идею и я присмотрелся к оттенкам человеческих сознаний, которые были затронуты нитями.
Предположение оказалось верным — при помощи плетений, старая циклопиха транслировала им мысли о себе самой и верности своих постулатов. Те, кто был больше склонен к подобным идеям, плелись к площади. А если человек оказывался по иную сторону, то впадал в ярость и желал немедленно прервать процесс.
Это объясняло количество на площади женщин старшего возраста. Зависть — одно из самых мощных человеческих чувств, на базе которого легко и быстро зарождается ненависть.
Как мне думалось, те смертные, что впадали в ярость, по итогу тоже должны были послужить делу усиления княгини. Скорее всего для них был заготовлен вариант массового истребления, который должен был обеспечить ей ещё одну порцию энергии.
— Оторр-р-рвать ей голову?
Глянув на дракона, который уже вернулся и сейчас кружил в воздухе, я отрицательно качнул головой. Валашская вдовствующая княгиня оставалась самым интересным компонентом этой конструкции. В котором я пока не до конца разобрался.
Мьёльнир активно пытался исследовать её, но «богиня» не использовала артефактов. Только силу своего каркаса, который сейчас превратился в небольшой смерч, втягивающий в себя энергию последователей. Разобрать в этом кипящем хаосе что-то отчётливое, было практически невозможно.
Самым простым решением стала бы прямая атака. Надавить мощью, разорвать контакт со смертными, обратить в пыль. И всё — дело сделано. Но это было настолько очевидным и легко прогнозируемым, что я предпочитал оставаться на месте, вглядываясь в завихрения силы и наблюдая.
Как она это сделала? Какое плетение использовалось? Откуда Эшмун его взял? И что финикиец рассчитывал получить в финале?
Долгие пятнадцать минут я пробовал самые разные подходы, пытаясь разобраться в том, что вижу. Наконец получилось — при взгляде на энергию определённой тонкости, вышло рассмотреть символы, которые горели внутри каркаса. Не все из них были понятными.
