И в конце концов, умереть. Хотя причину ее смерти даже столько лет спустя не знала ни Морриган, ни Клиодна. Наверное, Бадб не могла смириться с мыслью, что кто-то посмел оказаться сильнее ее.
Кто же убил Каллисту Конноли? И почему Лилиана без тени сомнения говорила «она»?
Увы, больше ничего значимого услышать Морриган не сумела. Две женщины, потерявшие родного человека, переживали утрату в тишине.
В спальне особняка Дома О'Флаэрти она застала трогательную и вместе с тем жутковатую картину: склонившегося над ее телом берсерка.
Дэмьен тормошил Морриган, раз за разом произносил ее имя, иногда – присовокупляя и ругательство. В голосе слышалась тревога и недоумение.
Морриган не стала испытывать его на прочность. Мягким призрачным покровом опустилась на свое тело и шепнула: «Reduc animam meam»[7].
Мертвая еще мгновение назад ведьма открыла черные глаза.
– Что это за игры? – резко спросил Дэмьен. На скулах заиграли желваки.
– Теневая зеркальная магия, – небрежно обронила Морриган. – Никогда о такой не слышал?
Приподнявшись на локтях, она заинтересованно вгляделась в лицо берсерка.
– Ты что, беспокоился обо мне?
Фыркнув, пожалуй, слишком шумно и нарочито, Дэмьен выпрямился. И даже руки ей не подал.
– Я думал, ты стала очередной жертвой гонки за корону.
– Я не глава Дома.
– Но ты его адгерент. А еще охотница, что всячески подчеркивает Доминик, – неприязненно добавил берсерк.
– Заметил? – беззлобно усмехнулась Морриган.
Она легко поднялась, отряхнула облегающее, как перчатка, платье из багряного бархата.
Внезапно напрягшись, медленно спросила:
– Думаешь, не только Доминику, но и его адгерентам может грозить опасность?
Дэмьен остановил на ней проницательный взгляд.
– Ты о Клио?
– Легко догадаться, верно? – поморщившись, Морриган продолжала чуть мягче: – Иногда я забываю, что я уже не одна. Привыкла волноваться исключительно о собственной шкуре. Когда я практически в открытую угрожала Высокому Собранию…
– Ты не подумала, что Клио может пострадать, – кивнул он. – Если хочешь, я присмотрю за ней.
– Спасибо, Дэмьен, – тихо сказала она.
Повисла странная, тягучая, словно мед, тишина. Глаза берсерка потеплели. Казалось, он был готов улыбнуться, что в его случае – невиданное явление. А потом что-то случилось. Щелкнул невидимый выключатель, и Дэмьен, нахмурившись, отвернулся.
И, ни слова не говоря, вышел из комнаты.
Расшифровывать поведение берсерка и его меняющееся по щелчку настроение у Морриган не было ни времени, ни желания.
