Наконец, появилось знакомое ощущение холодка на затылке и легкого опустошения. В отражении полуночного осколка Морриган разглядела безликую темную фигуру.
Один из демонов прибыл, чтобы ей помочь. Она удовлетворенно улыбнулась.
– Мне нужно взломать печать, но сделать это предельно аккуратно. Безошибочно. Она полуночная, а значит, в мире теней должны остаться следы, повторяющие рисунок плетения. Беда в том, что печать зачарована от магии истины. Иначе взломать ее было бы слишком легко, не правда ли?
Убедившись, что в коридоре нет боевых колдунов, Морриган вернулась к заветной двери.
Выждала пару минут и снова взглянула в осколок истины. В сумраке Вуали, словно на холсте из причудливой темной материи, для нее оставили сразу несколько посланий. Часть принадлежала морфо, пожелавшим немедленно вернуться в мир живых. Просьбу она исполнила. Не подвел и испарившийся в складках темноты демон, что оставил после себя нужное ей плетение.
Водя пальцами в воздухе, Морриган выучила его наизусть.
Вряд ли ее печать получится ровно такой же, как у Доминика, но люди часто не обращают внимания на мелочи в том, что касается ежедневной рутины. Главное, чтобы привычное для лорда плетение сумело отпереть дверь. А раз так, у него не будет повода для подозрений.
Печать сломалась, впуская Морриган в кабинет. Не тратя времени даром, она бросилась к столу. Нижний ящик был ожидаемо заперт, но этот замок, используя нехитрую рассветную магию, она сумела взломать и без чужой помощи.
Наряду с хрупкими древними как мир бумагами нашлись и обыкновенные, заполненные аккуратным почерком листы.
Но ни одного мемокарда. Склонившись над столом, Морриган вглядывалась в знаки, состоящие из прямых или наклонных черт. Сумела различить лишь несколько feda – огамических знаков. Úath – «страх». Gétal – «убийство». Ruis – «красный». Однако прочитать тайнопись кельтов, которой когда-то ее учила Бадб, полностью не смогла.
В высоком, до потолка, шкафу Морриган обнаружила старый и наверняка давно не используемый посох из крепкого когда-то, а теперь уже рассохшегося дерева.
Посохи олицетворяли связь друидов с землей и живыми силами природы. Не зря художники неизменно изображали кельтских жрецов с посохами в руках. Через них, воткнутых в землю, друиды черпали ее энергию. Они тщательно выбирали дерево, из которого будет вырезан посох, – оно должно быть «своим», энергетически им подходящим."
"Доминик – друид? Морриган удивленно помотала головой.
