Орлу, разумеется, вызвала – но только после того, как Дэмьен ушел из особняка. Высокая худощавая ведьма со светло-русыми волосами, обрамляющими узкое лицо, заклинаниями выуживала из кожи Морриган призрачную нить, напоминающую червя: черную, толстую, лоснящуюся… и видимую исключительно через полуночный осколок.
Следуя новому принципу «для дела всегда есть время», Морриган попыталась убедить Орлу стать адгерентом Дома О'Флаэрти.
– Скажу тебе то же, что и Доминику. Меня мать приучила, что людям надо помогать, вот я и помогаю.
А с беспокойной семейкой О'Флаэрти работы мне хватит на всю жизнь, – хохотнула целительница.
– Так может…
– Дом свой не предам. Но над голосом подумаю. Я, конечно, не лорд Кроули, но к моему мнению он прислушивается.
Кроули был не отказником, но главой довольно-таки слабого Дома, чьим основным преимуществом являлась именно Орла. Когда целительница закончила колдовать над раной, та порозовела, припухлость спала и боль, как по волшебству, прошла.
Едва Орла покинула спальню, в комнату ворвалась Бадб.
– Как я рада, что ты наконец приняла свою сущность! – лицо Леди Ворон светилось восторгом.
– Ты о чем? – подозрительно прищурилась Морриган.
– Я была там. Я видела твою битву с гримом.
Морриган прикрыла глаза. Она и впрямь заметила там ворона, но, святая Дану, это же кладбище!
– Ты была там и даже крылом не пошевелила, чтобы мне помочь? Я могла умереть!
– Ох, к чему этот излишний драматизм…
Морриган недоверчиво уставилась на мать. И это ей говорила Бадб Блэр, некоронованная королева драмы!
– Я просто рада, что ты наконец приняла то, кем всегда являлась.
Приняла свою полуночную суть.
– То, что я воспользовалась парочкой полуночных заклинаний, еще не значит… – она шумно выдохнула. – Проклятье, почему для тебя так важно, чтобы я стала полуночной ведьмой?
– Не стала, Морриган. Ты уже она, ты всегда была ею. С самого рождения, с первых робких шагов в магическом искусстве.
– То искусство, о котором ты говоришь, способно разрушать жизни людей.
– К чему такая сентиментальность?
– Сенти… Во имя Дану, я говорю о человеческих жизнях.
Я говорю о собственной душе!
Крик будто отразился от стен, заполняя голову. Отводить взгляд Морриган не стала, хотя видела, как ужалили Леди Ворон вырвавшиеся слова.
– Не все, мама, горят желанием провести остаток своей жизни… существования… не важно, в мире теней. Среди духов и демонов, где нет ничего…
– Ошибаешься. Там есть многое. И если бы ты позволила, я могла бы тебе показать.
