Тем более, чары магии ночи гораздо безобиднее львиной доли того, что здесь практиковали.
– А теперь небольшая тренировка.
– Ты же сказал, я не смогу сама призывать эти чары, – недоуменно нахмурилась Морриган.
– Так и есть. Но прежде, чем превращаться в тень на целые сутки, тебе нужно для начала привыкнуть к новому состоянию.
– Ой, да брось. Это же просто рассветный ритуал. Я в мир теней хожу, как к себе домой, – преувеличение, конечно, но Файоннбарра-то этого не знает. – Его тени куда страшней.
– Тем лучше для тебя.
Значит, привыкание произойдет быстрее.
Файоннбарра зашептал слова молитвы на древнеирландском – вероятно, воззвание к Госпоже Ночи. Белки его глаз не окрасились черным и не подернулись бельмом. Но в руках ноктурниста возникла мерцающая дымка, как будто он оторвал кусок от темнеющего неба. Тени, лежащие вокруг, стягивались к Файоннбарре, оплетая его запястья.
Эти тени (живые, а значит, не приносящие холода и мерзкого ощущения, что из нее тянут жилы) колдун ночи набросил на Морриган.
Она стояла, укрытая темнотой, и отчего-то боялась даже пошевелиться. Оказалось, это еще не все. Осколком гагата Файоннбарра выводил странные символы на ее плечах и прямо под ключицами. Они вспыхивали серебром – дарованной Госпожой Ночью силой, чтобы спустя мгновение погаснуть.
Когда последняя линия украсила ее кожу, Морриган Блэр исчезла.
Теперь она понимала, как ощущают себя тени. А именно – совершенно никак. У нее впервые не билось сердце, а ведь даже в мире мертвых она ощущала отголосок его биения.
Морриган не чувствовала пульсацию крови, не слышала собственного дыхания. Она была хуже, чем просто мертва.
Она будто вовсе не существовала.
Что-то непривычное, чуждое пульсировало в несуществующем теле. Страх. Нет, панический ужас. Подобного Морриган не испытывала, даже находясь в мире теней. Однако блуждая по Вуали или теневым тропам среди духов, она знала, что ее туда привела собственная ведьмовская сила. Сейчас же она низведена до тени – крохотного, чернильного клочка… ничто.
В мире теней Морриган чувствовала пробирающий до костей холод. Здесь же не ощущала ни токов собственной жизни, ни следов окружающего мира. Исчез окутывающий Пропасть незыблемый полынный запах полуночных чар.
Исчезла и она. Не только ее сила – что полуночная, что рассветная – была стерта. Была вытравлена, выдрана с корнями ее личность. Морриган Блэр превратилась в лишь еще одну устилающую землю безликую тень.
Все в ней воспротивилось этому.
