Увиденное ему, кажется, не пришлось по вкусу… но и Уна ведь еще не танцевала. Мужчина коснулся выпуклой и сверкающей голубым точки у виска – приспособление для телепатии, весьма дорогая штука. Впрочем, и Леон Колдуэлл, хозяин клуба, судя по слухам, совсем не бедствовал. Охранник не произнес ни слова, но точка на его виске засияла.
Когда свечение угасло, он обронил:
– Мистер Колдуэлл встретит тебя в вестибюле.
И действительно, первым человеком, которого Уна увидела в помпезной обстановке клуба с его кожаными диванами, черными лакированными столами и подсветкой стен, меняющейся с золотой на красную и голубую, оказался владелец «Дурмана».
Леон Колдуэлл не был красавцем в классическом смысле этого слова, но наверняка с легкостью покорял женские сердца. Элегантным стилем: безупречно сидящие темные брюки и черная, несомненно, дорогая, шелковая рубашка. Неким особым шармом, скрытым в светлых до прозрачности голубых глазах и почти белоснежных волосах (жаль, не длинных – иначе он легко мог бы сойти за высшего сидхе).
Да и количеством денег на его счетах, что уж греха таить."
"При взгляде на Уну глаза Колдуэлла превратились в узкие щелки – столь пристально он ее изучал. Как и охранник у входа, пытался понять, сгодится ли она для выступлений в элитном клубе, куда Колдуэлл на протяжении нескольких лет успешно заманивал щедрых и знающих толк в развлечениях мужчин.
– Иди на сцену. Покажи себя.
Голос низкий, бархатный, почти кошачий. Попадаться в лапы такого кота не стоило, если собственная шкура дорога.
Уна послушалась, завороженная звуками голоса. Очарованная тем, что Колдуэлл не отверг ее сразу, едва взглянув. Пока она шла, пространство перед сценой начало заполняться зрителями – конкурентками, вейлами и просто талантливыми танцовщицами.
Однако колдовской змеиный яд в крови подарил Уне нечто особенное. То, чего не было ни у человеческих девушек, ни у вейл.
Она слышала, как презрительно засмеялись танцовщицы, стоило ей только подняться на сцену.
Наверняка тон здесь задавали высокомерные вейлы. Уна вздернула подбородок и обхватила рукой шест. Она уникальна. Она – истинный бриллиант среди вставленных в красивую огранку дешевых блестяшек. Страх ушел, по венам заструилась решимость. Уна начала свой змеиный танец.
Смех затих. Мир затих.
Все затихло, кроме музыки, которая обволакивала ее тело, билась вместе с сердцем в такт. Три минуты спустя, заглянув в глаза Леона Колдуэлла, Уна поняла: он покорен.
