Дверца отворилась, я протянула руки, и енот кинулся в мои объятия так, будто мы с ним сто лет были знакомы. Заурчал, замурлыкал и с довольным видом вцепился в резинку для волос, висевшую на моем запястье.
– Осторожнее, – предостерег Женя, когда я села на пол и принялась гладить спинку зверька.
– Да-да, ты такой важный. Настоящий Федор Степаныч. Мужи-и-ик! – аккуратно почесывая спинку, произнесла я. Затем, сменив интонацию, погладила его лоб: – Эй, Ракета. Я есть твой Грут.
Мохнатый бандит глянул на меня с интересом, а затем с прежним энтузиазмом продолжил срывать резинку с моей руки.
– Как ты это делаешь? – растерялся Женя.
Я посмотрела на него. Его темно-синие глаза смотрели как-то по-особенному.
– Не знаю, – почему-то хрипло ответила я. Не ожидала, что в такой непривычной обстановке, в компании этого ботаника я буду чувствовать спокойствие и уют. – Ты просто на него наговариваешь. Да, у Федора Степаныча нехилый райдер: чесать спинку, массажировать лапки, гладить мохнатые щеки, но это с лихвой окупается эмоциями, которые он дарит.
Вот смотри. – И чмокнула енота промеж ушей.
– Согласен, – кивнул парень, – но со мной он не настолько любезен. Видимо, ты ему понравилась.
Женя взял из комода что-то из одежды и вышел из комнаты.
– Ну ладно, забери себе, – усмехнулась я, отдавая резинку Феде.
Его лапки были мягкими, теплыми, бархатистыми – очень похожие на человеческие, только крохотные и сморщенные. А сам он – ужасно мимимишным и забавным. Чего стоил его жалостливый и грустный взгляд, когда он выпрашивал у меня еду, одновременно нагло шаря по карманам.
И как загорелись его глаза, когда в одном из них оказался орешек!
– Угощайся!
Относить орех к себе, как резинку, Федя не стал. Сточил в один миг и стал выпрашивать еще. Пока я рылась в сумке в поисках съестного, наглец отвлек мое внимание, стащил брелок и тоже уволок в свое логово.
– Эй, отдай! – попросила я. – Давай меняться: ты мне – брелок, я тебе – ручку. Гляди, какая красивая!
Повертела ее в руках и заметила сомнение во взгляде енота.
Он никак не мог решить, стоит ли вещица того, чтобы бросить брелок и рвануть за ней.
– Я вижу, Федя уже показал тебе свой истинный нрав, – ухмыльнулся Женя, появившись в дверях. Он был в темных чиносах, и мои мысли невольно метнулись в сторону лихорадочной оценки достоинств его фигуры. – Степаныч у нас завскладом. Все, что попадает ему в руки, мгновенно амортизируется. Но должен тебя похвалить: попытка выменять ворованное на что-то другое – отличная идея.
