Подошла к холодильнику, открыла морозилку.
– Тебе же требовалась помощь? Так?
Я на секунду застыла, затем, сглотнув, посмотрела на него:
– Как тебя зовут?
– Женя.
Да, голос у него был мягким и бархатистым. Очень приятным и очень мужественным. Обволакивающим, точно молочный шоколад.
– Лена, – представилась я, доставая лед.
Закрыла холодильник, подошла ближе и приложила пакет к его челюсти.
– Ссс… – Сморщился парень.
Пахло от него тоже очень приятно.
– Спасибо, – тихо произнес он, – спасибо тебе.
И улыбнулся. Так открыто, тепло. Так, словно между нами существовала какая-то тайна, какой-то секрет. Хотя, кроме того случая в автобусе, и не было ничего…
– Второй раз меня спасаешь, – улыбнулся он опять.
И я чуть не отшатнулась от внезапного смущения и от того, как среагировало на него мое тело. Мелкие мурашки щекоткой разбежались по коже, живот свело, и все внутренности будто сжались в комок.
– А, ты об этом… – хрипло сказала я, возвращая взгляд на его лицо. – Не за что.
– Жар вдруг прилил к лицу так сильно, будто бы я наклонилась к разогретой печи. – И это… Носи с собой шприц-ручку для таких случаев. Их теперь везде продают, и это удобнее, чем возиться с ампулами. Сам себе сможешь поставить, если понадобится. На дай бог, конечно…
Не знаю почему, но у меня затряслись руки. Все-таки стоять так близко к незнакомому человеку, ощущать его дыхание на своей коже – это… это было жутко неловко.
– Угу, – кивнул парень, глядя неотрывно мне в глаза.
Сердце в груди трепыхнулось, и я глубоко вдохнула, боясь упасть в нечаянный обморок.
– Вот черт! – Я не могла сдержать крик. – О ужас!
Возле раковины валялись осколки тонкого фарфора. Много осколков, черт подери!
– Что такое? – спросил Женя."
"– Держи! – Я отдала ему пакет со льдом и метнулась к мойке. – Любимый мамин сервиз! И кому понадобилось брать его? Хлестали из него пиво, что ли? – Я охнула, разглядывая то, что осталось от китайского чайничка. – Расколотили в хлам! Теперь даже не склеишь!
– У меня дома есть такой.
Хочешь, принесу? – предложил Женя, подходя ближе. – Я быстро.
Теперь, когда он не сидел, а стоял рядом со мной, я заметила, что он был почти на голову выше меня. А глаза… глаза у него были такими синими – ярче неба, синее морской волны. И такие чистые-чистые, что у меня опять невольно вспыхнули щеки.
– Поздно, – тихо прошептала я, улавливая из общего шума мамины крики. – Она уже вернулась домой.
