Мы шли по коридору, торопясь на следующую пару, и мой друг от нетерпения буквально скакал передо мной взлохмаченным диким шимпанзе.
– Да ничего. – Я пожал плечами.
– Как? Вообще ничего? – Он остановился, в недоумении разведя руками.
– Нет. – Я пожал плечами.
Антоха почесал рыжий затылок.
– Что, даже не прочитал проповедь? Не пытался наставить на путь истинный? Не угрожал отлучением от церкви?
– Иди ты! – рассердился я, обходя его.
– Нет, правда. Ты сказал отцу, что уйдешь из дома. Я думал, он на тебя какую-нибудь херотонию наложит!
Мои руки изо всех сил сжали книги.
– Хиротония – это, вообще-то, рукоположение. Наделение правом совершать таинства и обряды. А не проклятие какое-то.
– А звучит как проклятие, согласись? – хрюкнул от смеха Майкин.
– Ха-ха, – скривился я."
"– И что ты теперь будешь делать?
– Не знаю. – Моя решительность испарилась. – Раз сказал, что уйду, то должен уйти.
– И куда подашься?
– Хм… Да хотя бы в ту же вашу общагу.
– Перед началом лета? – спросил Антоха.
– Еще старая смена не съехала. Нужно дождаться, когда старшекурсники получат дипломы и свалят, а это месяца через два-три, не раньше.
– Думаешь, свободных мест нет?
– Без понятия. Спроси. А на что ты теперь будешь жить?
– Об этом я еще не думал…
– Как вариант, есть куча подработок, – улыбнулся он. – Забыл? Ежова и полы мыла, и листовки раздавала, и в костюме большой котлеты зазывала народ в бургерную.
– Да, варианты всегда есть.
Надо будет – котлетой поработаю.
– Может, передумаешь? Все-таки дома не так уж плохо. Они ведь не какие-нибудь сатанисты у тебя, а… – Он осекся под моим хмурым взглядом. – Понял, молчу.
– Это вряд ли. Я должен показать им, что у меня есть характер.
– А он есть?
– Есть!
– Правильно! – Антоха хлопнул меня по плечу. – Пора начинать настоящую жизнь. Без родаков! Долой крекер с молоком, даешь крепкие напитки! Привет, взросление! Пора начинать грешить, э-ге-ге-гей!
Я улыбнулся, поражаясь его неуемной энергии, а затем поднял взгляд и даже вздрогнул: в десяти шагах от меня стояла она.
Лена. Руки вмиг стали непослушными, а ноги будто оторвало от земли. Я как в замедленной съемке следил за движением ее головы: вот сейчас она повернется, и мне нужно будет поздороваться. Вот сейчас, еще мгновение… А что потом? Подойти, поблагодарить ее? Или сначала представиться?
От мыслей об этом у меня перехватило дыхание.
