Хотя сам был бессовестным упертым максималистом, бесконечно уверенным в своей правоте. И теперь мне было стыдно, что я так относился к ним прежде, за то, как вел себя и как изводил их своим показным бунтарством.
Я не знал, как мне жить дальше. Не знал, чего ждать и во что верить. Я знал лишь одно: я все еще любил Лену. И не представлял, что однажды смогу забыть ее и полюбить кого-то еще.
Лена– Что ты делаешь?
Рома застыл в дверях моей комнаты в тот самый момент, когда я яростно выгребала из шкафа последнюю партию одежды, чтобы распихать потом по пакетам и спустить в мусорный бак.
– Японский метод очищения жизни, – запыхавшись, произнесла я. – Смысл в том, что ты перебираешь все свои вещи, и если они не приносят тебе счастья, то выкидываешь их без сожаления.
Брат сунул руки в карманы джинсов:
– И как? Помогает?
– Конечно! – Я выпрямилась и убрала со лба прилипшие пряди волос. – Будильник, туфли, платья, косметика, весы, журналы. Одна проблема. – Взглянула в зеркало: – Как выбросить свое собственное лицо?
– Знакомые чувства! – Гаевский откашлялся и сел на мою кровать.
– Тебе стыдно?
– Ужасно, – выдохнула я.
– Так иди и скажи ему об этом.
– О чем? Что я сама себя ненавижу?
Брат улыбнулся:
– Уверен, он поймет.
– И зачем ему такая, как я?
Рома лишь пожал плечами:
– Не знаю.
– Вот видишь. – Я шмыгнула носом и вернулась к сдиранию одежды с вешалок.
– Но он-то тебе нужен?
Мне пришлось остановиться и взглянуть на него.
– Да, – вот сейчас я произнесла самое сложное слово на свете.
И сердце так больно сжалось, что я не могла дышать.
– И ты его любишь?
Горло сжало, будто тисками."
"– А как ты понял, что любишь Настю? – прошептала я. В глазах защипало.
Брат задумался. Он облизнул губы, пожал плечами. Я уже думала, что никогда не ответит, как он вдруг произнес:
– Я понял, что все станет бессмысленным, если у меня не будет ее.
Глаза зажгло от слез. Вот оно! Да! То самое чувство!
– Я не знаю, как все исправить, Ромка. Не знаю. Мне так стыдно, и я боюсь, что он не простит.
Брат встал и обнял меня:
– Все ты знаешь. Хватит бояться саму себя!
Ромка вышел из моей комнаты в футболке, обильно смоченной моими слезами. Закрыв за ним дверь, я бросилась к компьютеру. Кажется, теперь я знала, что мне делать. Открыла файл, набрала текст, отправила его, а затем взяла телефон:
– Тим? Привет. Мне нужна твоя помощь.
Женя– Исаев, очнись ты уже! – ворчал Майкин, собирая учебники со стола и закидывая их в ящик.
