– Им пришлось идти в туалет кинотеатра отмываться. А после всех этих процедур они заявились в кафе: папа нарядный и красивый, а мама как мокрая курица! Сели за столик, мама начала есть, и оказалось, что у нее аллергия. Губы надулись, как попа у макаки! А папа сидел, смотрел на нее и не знал, как ей об этом сказать.
– Это веселее, чем история про горшочки, – захохотал Женя.
– Это точно.
– Просто свидание мечты!
Мы подошли к велосипедам, и я сдернула шарфик с головы. Завязывая его на шее, засмотрелась на небо:
– Не знаешь, почему закат такой красивый?
– Вообще-то, знаю, – совершенно серьезно сказал Женя.
– Это обусловлено тем, что из-за изменения угла солнечных лучей свет проходит сквозь более низкие и плотные слои атмосферы. – Он развернул меня к себе. – Чем больше света…
– Слишком сложно, – прервала я его."
"Когда он был рядом, я не могла смотреть куда-то еще. Только на него. Какие закаты? Вы серьезно? Ничего прекраснее этих глаз не существовало на свете. Мне хотелось смотреть только в них.
Опомнилась я только, когда поняла, что целую его.
Мои ладони были на его щеках, его язык был у меня во рту, нежно поглаживал мой язык. Женины руки обхватили меня крепче, пальцы запутались в моих волосах, рука медленно переместилась вниз к моей талии.
Боже мой! Боже мой!
Кажется, я только что издала стон.
Это было так восхитительно, что у меня сердце рухнуло в пятки. Его руки гладили мою спину, губы требовательно касались моих губ, горячий язык сплетался с моим языком, и я таяла, чувствуя, как превращаюсь в то самое мороженое, которое так сладко сегодня таяло у меня во рту.
Женя подтягивал меня все ближе, целовал все решительнее, прижимал меня к себе все крепче, а я полностью отдавалась ощущениям и уже даже не пыталась вспомнить, когда в последний раз чувствовала что-то подобное. Кажется, никогда.
Наверное, все-таки дело было в том, что один поцелуй с любовью дороже всех поцелуев, что были без любви.
Мне хотелось распробовать губы Жени на вкус. А он, казалось, желал испить меня до дна: то нежно проводил языком по моим разгоряченным губам, то проскальзывал им внутрь, буквально овладевая моим ртом.
И вот мы уже целовались неистово, нетерпеливо, тяжело дыша, прикусывая губы и цепляясь руками друг за друга.
– Никак не могу отделаться от мысли, что твой отец – священник, – задыхаясь, произнесла я.
Женя уткнулся лбом в мой лоб. Заглянул мне в глаза.
– Зачем ты думаешь о моем отце, когда я тебя целую? – Его руки на моей талии казались слишком тяжелыми.
