Я выбрал его, потому что там есть зимний сад на крыше, и мы могли смотреть на город и болтать о всякой всячине — например, о людях, что идут внизу, кто они и как живут. Теперь-то я понимаю, что все делал неправильно. Я вел себя в точности как те, другие парни, судил о ней по внешнему виду. Вы думаете, — он посмотрел на меня, и его глаза внезапно расширились, — вы думаете, поэтому она…
— У меня недостаточно информации, чтобы ответить, — сказала я. — На ваш взгляд, ей там понравилось?
— Да. То есть… — Тень упала на лицо Рори.
— Да, ей было хорошо. По-настоящему хорошо. Но меня не оставляло ощущение, что ее что-то тревожит, она была напряжена. Вот вроде бы все чудесно, мы болтаем, смеемся, и вдруг Ашлин будто вся сжимается и затихает. И приходится начинать все заново, нащупывать интересную тему. Во время того ужина мне впервые и пришла в голову мысль, что Ашлин от меня что-то скрывает, про семью, например, или…
— Или, — подхватил Бреслин, — может, она уже тогда сообразила, что не так уж и влюблена в тебя. И каждый раз, когда тебе казалось, что все на мази, она начинала волноваться по той причине, что она-то считала это свидание адовой мукой, но не знала, как это до тебя донести.
Это замечание наконец-то вывело Рори из себя.
— Это не была адова мука! Если бы это было так, я бы сказал вам! — Бреслин открыл рот, но Рори уже почти кричал, и откуда что взялось. — Я был там, и я не обманываю себя. Большую часть времени нам было чудесно.
— Как скажешь. — Бреслин скривил губы. — И чем закончился тот вечер?
— Мы снова поцеловались.
Вас ведь это интересует?
Передние ножки стула Бреслина с грохотом опустились на пол.
— Поцеловались? И она не пригласила тебя зайти к ней? Ты почку заложил, чтобы повести ее в «Пестик», а все, что получил, — поцелуй под фонарем, как какой-нибудь прыщавый недоросль? Если ты так представляешь себе удачное свидание…
— Через два дня она пригласила меня к себе домой на ужин! Можете проверить в моем телефоне. Она мне прислала сообщение. Сделала бы она это, если наше свидание было для нее адовой мукой?"
"Бреслин сально ухмыльнулся, он явно наслаждался.
Как и я. Мы крепко вцепились в Рори, мы знали, как его обработать, уж теперь-то он весь наш, можем дергать его как угодно, сплетать в какие угодно узлы, отныне он наш живой йо-йо. Но я не хотела пока дергать слишком сильно. Кинув на Бреслина предупреждающий взгляд, я сказала:
— И ужин должен был состояться вчера.
— Да.
У Рори будто сломался позвоночник, его минутка славы миновала.
