И если в этом случае я бы просто разозлился, ушел и стер бы ее номер из телефона, то вдруг мы упустили бы что-то настоящее. Я не хотел так рисковать, лучше уж выставить себя придурком.
— По-видимому, твое желание исполнилось, — сказал Бреслин. — Следовало уйти, как только ты понял, что она не откроет. Если захочет исправить ситуацию, пусть сама этим занимается. Их надо держать в черном теле.
— Это не в моих правилах.
— Он просто порядочный человек, Бреслин. Что в этом плохого? Рори, когда она не ответила на последнее сообщение, что вы сделали?
Рори сказал уже спокойнее:
— Я сдался.
Была уже половина девятого, я замерз, начал накрапывать дождь, и продолжать торчать там было просто глупо. И я ушел.
— Наверное, взбесился, — заметил Бреслин. — Ты выбрался из дома в поганую погоду, потащился на другую сторону реки, бегал по «Теско», а она даже не потрудилась открыть тебе дверь. Я бы просто взорвался от злости.
— Да нет. Я скорее… расстроился. Ну, немного раздосадован был, конечно, но…
— Еще бы не раздосадован.
Ты бил кулаками в дверь? Кричал? Помни, мы поговорим с соседями.
— Нет. Ничего такого я не делал. — Рори отвернулся, словно то, что он не ломился в дверь Ашлин, говорило не в его пользу. — Я просто пошел домой.
— Все правильно, — сказала я. — Некоторые парни подняли бы кипеж прямо на глазах у соседей. Не самый лучший способ произвести впечатление на девушку. Вы вернулись на автобусную остановку?
— Нет, пошел пешком. Не хотелось ждать автобуса, да и видеть никого не хотелось. Я просто шел.
А это значит, что ни водитель автобуса, ни пассажиры не смогут сказать нам, выглядел ли он потрясенным или на взводе, а может, его перчатки были все в крови.
Я озабоченно шевельнула бровями.
— Господи, я бы не решилась на такую прогулку. По мосту, субботним вечером, под дождем, да еще с риском нарваться на пьяных кретинов. Никто к вам не прицепился?
Рори изобразил пожатие плечами, ему так хотелось закрыться от нас в своей коробочке.
— Если бы и прицепился, я бы, наверное, даже внимания не обратил.
Один парень что-то бросил мне вслед на Аунгер-стрит, но я едва заметил, не уверен даже, что он говорил на английском. Мне было… — Его снова передернуло. — Мне было все равно.
— А что вы сделали с цветами?
— Выкинул.
Внезапно все вчерашние события прорвались в его голосе — вся горечь поражения и вся невыразимая печаль. Так или иначе, потеря Ашлин больно ударила по нему.
— Сначала я совсем забыл о букете, а когда вспомнил, поспешил избавиться от него.
