Там, если твой начальник козел, ты всегда можешь подать рапорт на перевод. Другого отдела убийств не существует. Он единственный. Если ты хочешь здесь служить, так получай все, что к тебе прилетает. Мы оба хотим.
Некоторые работают в Убийствах еще с тех пор, когда я даже не подозревала о существовании отдела; они проводят свои дни в опасных, как лезвие ножа, интеллектуальных сражениях с гениями-психопатами, точно зная, что лишь шаг отделяет победу от еще одного неопознанного трупа. Но мы со Стивом можем только смотреть на этих психопатов, когда их ведут мимо комнаты для дознаний, где мы в очередной раз пытаемся расколоть какого-нибудь Супруга года из нескончаемой череды домашних насильников, которых с готовностью подсовывает нам шеф — просто чтобы довести меня до белого каления.
Мудаки, устроившие танцы на голове, — скорее, приятное исключение.
Стив нажал «печать» и под шуршание принтера спросил:
— Ты закончила?
— Почти.
Я пробежала глазами рапорт, выискивая опечатки. Очень не хочется получить взбучку от шефа из-за пустяка.
Стив заложил руки за голову и потянулся так, что стул под ним жалобно закряхтел.
— Ну что, по пинте? Ранние заведения уже наверняка открылись.
— Ты что, издеваешься?
— Ну надо же отпраздновать.
Настроение у Стива, похоже, было получше, чем у меня. Подарив ему взгляд, который должен был изменить эту нездоровую ситуацию, я процедила:
— Отпраздновать что?
Он ухмыльнулся. Стиву тридцать три. Он на год старше меня, но выглядит значительно моложе.
Эдакий симпатяга из колледжа. Худой, долговязый, рыжие волосы торчат во все стороны. И неумолимая жизнерадостность.
— Мы взяли их. Ты не заметила?
— Даже твоя бабушка справилась бы запросто.
— Возможно. И пошла бы выпить пинту потом."
"— Она что, закладывала за воротник?
— Вообще из запоя не выходила. Я всего лишь пытаюсь соответствовать семейным стандартам.
Он вытащил листы из принтера и начал сортировать.
— Да ладно тебе. Пойдем.
— В другой раз.
Праздновать мне не хотелось.
Хотелось пойти домой, переодеться, выйти на пробежку, сунуть что-нибудь в микроволновку, немного поразжижать мозги теликом, а потом завалиться спать. И тогда я буду готова к следующему раунду.
Дверь распахнулась, как от пинка, и в комнату заглянул наш суперинтендант О’Келли. По утрам он всегда так делает — чтобы убедиться, что никто не спит на посту. Обычно он приходит весь такой гладкий и розовый, после душа и хорошего завтрака. Зачес на лысине — залюбуешься.
