— И сколько раз с этого телефона звонили Краули?
— Был только один звонок. И восемь — другим журналистам, в течение года примерно, но звонок Краули только один, в воскресенье утром.
Первое явление Краули, словно его кто-то наколдовал, случилось прошлым летом, затем повторилось еще четыре или пять раз. Получается, если Бреслин использует этот номер для связи с журналистами, то натравливал на меня Краули не он. До последнего раза. Я припомнила, как сидела за столом, злая на весь мир, подозревающая, что расследование — часть вселенского заговора против меня.
И вот это подозрение вернулось.
— Тут вот еще что, — сказал Стив слегка напряженно. — Откуда Бреслин знал, что именно нам поручат это дело?
— Потому что звонил в Стонибаттер двумя часами ранее. Даже учитывая задержки, медиков, местную полицию и все прочее, за эти два часа новость должна была оказаться в отделе, как раз во время нашего дежурства."
"— Я не об этом. Откуда Бреслин мог знать, что его поручат именно нам? Краули — сволочь, но сволочь умная.
Он бы не захотел создавать проблемы, скажем, О’Нилу или Винтерсу, если бы на дело назначили кого-то из них. Гадить им в овсянку он точно бы воздержался. А вот мы для него идеальная цель. Звонок Краули был бы совершенно бесполезен, не будь Бреслин уверен, что расследование отойдет к нам. Шеф поставил нас на дело около семи часов.
Тяжелое молчание. Я слышала в трубке шум ветра, далекие детские крики и шепот пустоты.
— Может, Бреслин знал, что у нас ночное дежурство? — спросила я, понимая, как неубедительно это звучит.
— Шеф обычно нас и бросал на бытовуху…
— Но как он мог знать, что сообщение об убийстве не поступит на десять минут позже и не ляжет на стол дневной смене?
Общая комната, холодный сумрак раннего утра, О’Келли, кладущий мне на стол листок с вызовом: Я просто подхватил это по пути, чтобы Бернадетте не пришлось мотаться туда-сюда.
Голос мой прозвучал спокойно, четко и отстраненно:
— Бреслин говорил с шефом.
— Ты можешь предположить хоть один иной вариант?
— В твоем списке есть номер шефа?
— Нет.
Думаю, он звонил со своего обычного номера. Понимал, что звонок в Стонибаттер мы отследим, и не хотел, чтобы номер телефона шефа всплыл. Со звонками журналистам он ничего поделать не мог, опять же, мы не можем заставить их раскрыть источник информации. Полагал, что через этот номер на него не выйдут.
О’Келли разглядывает список личного состава, руки в карманах, покачивается с пяток на носки.
— Шеф знал все с самого начала, — сказала я.
