— Мы отдалялись, постепенно, но отдалялись, и я ничего не могла с этим поделать, поскольку понимала, что эта история закончится еще не скоро. Аш могла говорить только о Джо, а меня воротило от подробностей. А кое-что пугало.
— Что, например?
— Например… У нее до сих пор не было номера телефона Джо, понимаете? Он ее любит, он желает распивать с ней вино на Монмартре, но свой номер так и не дал. Сам он ей позвонил лишь однажды — на следующий день после того, как мы познакомились, да и то со скрытого номера. А после оставлял записки в ее почтовом ящике.
И всегда — вы только представьте — при встрече первым делом просил вернуть ему записку, чтобы он мог ее уничтожить.
Но Ашлин тоже была методична в исполнении своего плана, она фотографировала записки, прежде чем отдать, как вышколенная любовница. Маккэнн считал, что все предусмотрел, опытный детектив из Убийств вел операцию, к которой не подкопаешься. Вот только до Ашлин ему было ох как далеко.
— Все скрупулезно, — сказала я.
— Да не скрупулезно, а полное безумие.
Как вообще человек может до такого додуматься?
Детективы обычно сохраняют улики, а не уничтожают их. Маккэнн уже думал как человек из противоположного лагеря. Интересно, он это понимал?
— Странность с записками беспокоила Ашлин?"
"— Не особо. Мне-то, конечно, это все страшно не нравилось, но Ашлин отмахивалась от моих предостережений. Дескать, у Джо просто паранойя: он боится, как бы она однажды не заявилась к его жене, — но, по ее мнению, вполне допустимая паранойя, особенно с учетом того, что все основания у него имелись.
Но мне казалось, что в этой его тщательности по уничтожению следов есть что-то большее. Джо хотел контролировать их отношения единолично. У Ашлин не было права голоса, ни в чем. Если он подбрасывал записку «В среду в семь», она не могла ему ответить: «Привет, в среду я занята, давай в пятницу?» Она должна была забыть о своих планах, принарядиться и сидеть дома. А иногда он даже записку не оставлял. Просто возникал на пороге, уверенный, что она побросает все дела и кинется к нему в объятия.
Ашлин думала, что это все из-за его непредсказуемого графика, но, по мне, он ее проверял — проверял, чем она занимается, когда его нет.
Темные глаза Люси вглядывались в мое лицо, она хотела угадать, о чем я сейчас думаю. И я понимала, что она пытается сказать. Если бы в субботу Маккэнн вздумал навестить свою девочку, то обнаружил бы накрытый стол, зажженные свечи, винные бокалы и ее — сияющую. И все это предназначалось не ему.
