— Отдел убийств, а? Круто. Ну и как там?
Итак, он про меня расспрашивал.
— Прекрасно. Раздала штрафов больше всех.
— Как с ребятами? Без терок?
Я не была вполне уверена, что поняла, о чем он спрашивает. По его лицу нельзя было ничего прочесть.
— Все в порядке. А ты где сейчас обретаешься?
— Да сама знаешь. Немного тут, немного там. Помнишь того чувака Гогглеза? Такой маленький толстяк без шеи?
— Господи, ну ты и вспомнил! — Я рассмеялась. — Знаешь, он ведь все увивался за мной. Каждый раз, когда ты оставлял меня одну, он тут как тут, начинает петь, как он любит высоких цыпочек и что у маленьких жокеев самые большие хлысты.
Так заводился, что каждый раз забывал, что уже пытался и ничего из этого не вышло.
Блоха ухмыльнулся:
— В его духе. Нам пришлось его посадить. А мы даже не хотели, он еще мог быть полезен. Но этот больной придурок… С дружком Фонзи они сняли номер в одном отельчике в Корке. Сидели там и фасовали экстази, свежую партию, прямо тепленькую из печки.
— Блоха захихикал, да так заразительно, что, еще не зная, о чем речь, я уже смеялась вместе с ним. — А Гогглез всегда пробует товар, только на этот раз увлекся. Три часа ночи, а он на лужайке перед гостиницей в одних труселях поет во весь голос. Говорят, это было «Я целовал девушку».
От хохота я повалилась на диванные подушки. Давно мне не было так хорошо.
— Когда хозяин вышел, чтобы посмотреть, что происходит, Гогглез обнял его, сказал, какой он классный, затем заскочил в квартиру и прямо в кровать к жене хозяина.
Приехала полиция, отвела его в номер, чтобы проспался, а там Фонзи развалился в кресле и вокруг сотни упаковок экстази.
— О Иисусе, — сказала я, утирая слезы. — История зашибись. Но вы же могли все сгладить и позволить парням уйти, разве нет?
— Попытались. Начальник половину отдела заставил проверять, не нарушили ли патрульные протокол, незаконный обыск или что еще. Но они были чисты как снег. Бедный старина Гогглез отправился в тюрьму.
Вот, — Блоха помахал сэндвичем, — можешь навестить его там, подбодрить чуток.
Он резвился, но было ясно, что в этом предложении только доля шутки.
— Попрошу его спеть мне из Кэти Перри, — сказала я. — Это взбодрит нас обоих.
— Насколько я слышал, ему сейчас не до песен.
— Слушай, если уж мы заговорили о твоих ребятках… «Курьер» опубликовал мое фото. Тебе это ничем не грозит?"
"Из-за Блохи я стараюсь, чтобы мои фотографии не попадали в газеты.
