Мы работаем над этим, и если эксперты объявят, что нашли волокна от ковра Ашлин на брюках Рори, то я тогда сверну прочие версии. Но пока все косвенно, я продолжу шарить в поисках других версий и исключать их. Я не хочу дойти с Феллоном до суда, чтобы там адвокат предъявил свидетеля, который видел, как Ашлин ссорилась с парнем, ничего общего с Феллоном не имеющим.
О’Келли принялся вытаскивать из кармана пиджака мусор: скрепки, мятую салфетку, какие-то камешки. Все это он медленно перебирал, не глядя на меня.
Наконец спросил:
— А почему его снова не допросили сегодня?
Я отвыкла, что от меня требуют объяснений моих решений, такое случалось, только если дело совсем уж летело под откос. Будь я уверена, что О’Келли намеренно треплет мне нервы, дабы появился повод дать мне пинка, я бы уже вызверилась по полной, вот только уверена я не была. Перед глазами стоял конверт с пачкой пятидесятифунтовых купюр в кармане Бреслина. В ушах звучал голос О’Келли: Бреслин сейчас заступает. Возьмите его.
Казалось, что я лечу, набирая скорость, как на американских горках. Подъем вот-вот закончится, тележка сорвется вниз. Неважно, нравится мне это или нет, но нужно быть к этому готовой.
— Потому что не хотели, — строптиво ответила я. — Когда получим все экспертизы, тогда и потолкуем подробно. Он нервный тип, нет никакого вреда в том, чтобы несколько дней поварился в собственном соку.
Глаза О’Келли укололи, точно шило, и тут же скользнули в сторону. Он вытащил из кучки на ладони старый леденец от кашля и рассмотрел его с вялым отвращением.
— Не понимаю, чему ты радуешься, Конвей.
Говорю же: О’Келли гораздо умней, чем показывает.
Я сменила выражение лица:
— Шеф?
— Неважно. — Он протянул ладонь к мусорной корзине и перевернул, мусор посыпался с сухим стуком. — Продолжайте. Увидимся завтра. Постарайтесь хоть что-то раздобыть.
Обычно езда как ничто другое успокаивает меня, но сегодня это не сработало. Ветер затеял со мной подлую игру — то затихал, давая расслабиться, то с новой силой набрасывался на машину, как игрок в регби, швырялся в стекла дождем.
Движение на улицах было дерганым, все сигналили, слишком рано трогались на светофорах, и пешеходы метались на переходах, точно звери. Меня тормознули еще до моста. Я проскочила на желтый и сперва решила, что у инспектора тоже выдался тяжелый день, но когда он не обратил никакого внимания на мое полицейское удостоверение, то поняла, что тут что-то не так.
