Шеренга женских романов, старые детские книги, какое-то слащавое дерьмо, рассказывающее о смысле жизни через историю малыша из трущоб, научившегося летать, неожиданно несколько книг о преступности в Ирландии — исчезнувшие люди, организованная преступность, убийства; какая ирония: городская страшилка обернулась реальностью. Я пролистала книги — в просветляющем шедевре и криминальных опусах кое-где подчеркивания, но предсмертной записки ниоткуда не выпорхнуло. Я принялась за прикроватную тумбочку: в цветастенькой коробке пачка салфеток, ноутбук, зарядное устройство, тут же шесть непочатых презервативов.
Взгляд в мусорную корзину: ничего. Взгляд под кровать: ни пылинки.
Осмотр дома жертвы — это твой шанс познакомиться с тем, с кем тебе уже никогда не доведется встретиться. Даже друзьям люди рассказывают о себе далеко не все, а те о них еще меньше: не желают говорить плохо о покойных, или слишком опечалены смертью приятеля, или опасаются, что вы неправильно истолкуете его причуды. Но в жилище спадают все завесы.
Тут все, что хозяин пытался утаить, перед вами как на ладони, — все, что не хотели показывать чужакам, все, что хотели прикрыть картинами на стенах и диванными подушками.
Эта квартира не дала мне ничего. Ашлин Мюррей осталась глянцевой картинкой на обложке журнала. Все здесь было устроено так, будто она жила под прицелом камер видеонаблюдения и знала, что в любой момент картинки из ее личной жизни могут оказаться в интернете.
Паранойя? Контрол-фрик? Конченая зануда?
Пожалуйста, прошу вас, как вы не понимаете…
В ту минуту она рассказала о себе больше и была живее, чем весь этот дом с его цветочками и виньеточками.
Конечно, я не могла этого знать и на ней не было татуировки «будущая жертва», но факт остается фактом: я смотрела будущей жертве в глаза, а потом отвернулась и забыла.
Когда криминалисты закончат свою работу, мы здесь еще раз всерьез все прочешем, но из общей обстановки личность Ашлин (если таковая имелась) совершенно не прорисовывалась.
Если мы разыщем любовника и сможем собрать против него убедительные доказательства, то была у нее личность или нет — совершенно неважно. Высокий девичий голосок, продолжавший звучать у меня в голове, все не давал покоя.
— Есть что-нибудь? — спросил Стив, стоя в дверях кухни.
— Ни хрена. Если бы ее труп не лежал в гостиной, я бы решила, что она не существует. А что на кухне?
— Кое-что. Сама взгляни.
— Слава богу. — Я двинулась за ним.
