Он еле сдерживался, чтобы не расхохотаться. Стив покраснел, пригладил волосы.
— Да нет, не то чтобы мы всерьез… Ну то есть… Я просто подумал. — Он снова вошел в образ придурка-новичка, вот только покраснел по-настоящему.
Я видела, что Бреслин вполне искренне развеселился, но кое-что в его лице все-таки уловила — когда сообщила о содержимом коробки. На какую-то долю секунды лицевые мышцы у него расслабились. От чего бы он ни пытался нас увести, это был не отец Ашлин."
"— Не дайте мне прозябать в неведении, — сказал Бреслин, продолжая ухмыляться.
— Кто же эти злодеи? Наркобароны? Поставщики оружия? Мафия?
— Ее папаша сбежал в Англию с молоденькой, и никакого воссоединения не было. А в телефоне Ашлин нет никаких неучтенных контактов.
И мне снова привиделся крошечный взрыв облегчения на лице Бреслина, но он тут же изобразил изумление, выпучив глаза и приоткрыв рот.
— Нет! — Бреслин схватился рукой за сердце, пошатнулся. — Не верю! Кто бы мог подумать?
Перестарался, староват уже для такой пантомимы. Неужели все-таки его зацепила гипотеза о бандах?
— Да знаю я.
— Стив уныло пожал плечами. — Честно, знаю. Я просто не хочу ничего упускать, понимаешь?
— Трясешь все деревья подряд, — внезапно сухо сказал Бреслин, ухмылка исчезла. — Ты так, по-моему, выразился? Я не уверен, что налогоплательщикам понравится, что мы так расходуем их деньги, но это не мое шоу. Продолжай трясти. Извести, когда что-то вдарит тебе по кумполу.
— Обязательно. Я надеялся… — С виноватым видом Стив взъерошил волосы и замолчал, не договорив.
Бреслин выскользнул из пальто и кинул его на спинку своего стула — стол его располагался совсем рядом с нашим.
— Есть четкая грань между надеждой и безрассудством, — сказал он. — И нужно уметь отсеивать ненужное.
— Мы уже отсеяли, — сказала я. — Маккэнн хочет посмотреть это дело? Пока мы не вернули его в Пропавшие?
— Маккэнн просто хотел тебе помочь, Конвей. Это называется любезностью. Тебе бы научиться принимать ее, не швыряясь стульями.
Стив заерзал, транслируя в мой мозг волны добра.
— Пошлю ему открытку с благодарностью, — сказала я. — Как себя вел Гэффни вчера вечером?
— Нормально. Он не самый яркий эльф в лесу, но однажды он прорвется.
— Тогда почему же ты бортанул его сегодня?
Бреслин отряхивал пальто, заботливо поправлял, чтобы не соскользнуло со спинки стула и не помялось, мимоходом демонстрируя лейбл «Армани», но мой вопрос заставил его поднять голову:
— Что ты сказала?
— Он должен был повсюду следовать за тобой.
